Красно-белый. Том 4 - Владислав Викторович Порошин

врывается в штрафную площадку, убирает на замахе защитника! И ленинградец Давыдов с нарушением правил сбивает этого футболиста московского «Спартака». Бакинский рефери Азим-Заде Эльдар Мухтар оглы уверенно показал на 11-метрвую отметку.

На этих словах дверь в комментаторской кабинке открылась, и ассистент режиссёра положил на стол небольшую записку, которая гласила, что если сейчас гол с пенальти забьёт Никонов, то он повторит рекорд Симоняна - 34 мяча в чемпионате 1950 года.

– Уважаемые телезрители, мне сейчас подсказал режиссёр трансляции, что Владимир Никонов сегодня может повторить рекорд знаменитого Никиты Павловича Симоняна, который в чемпионате 1950 года забил 34 мяча. Однако к точке подходит Георгий Ярцев. Да, молодым везде у нас дорога, а пенальти будут бить ветераны.

***

– Ты своё потом забьёшь, – проворчал Ярцев, отодвинув меня от мяча, который я уже установил на 11-метровую отметку.

– Потом, так потом, – усмехнулся я, посеменив за пределы штрафной площади.

– Ты чё мяч уступил? – шепнул мне Юрий Гаврилов. – Ты этот пенальти заработал сам, своим дриблингом, прошёл как нож сквозь масло.

– Иногда, Юрий Васильевич, старикам лучше уступить, – буркнул я. – Сами потом такими будем.

– Больной, – хмыкнул Гаврилов.

А я потёр голень, в которую мне въехал Анатолий Давыдов и встал вместе со всеми футболистами на дугу, что примыкала штрафной линии. Голкипер «Зенита» Александр Ткаченко, который провёл отличный матч, несколько раз выручив команду, решительно посмотрел на нашего Георгия Ярцева. К сожалению, в данный момент я не видел глаз Георгия Саныча, но интуитивно чувствовал, что Гера очень и очень сильно нервничает.

«Неужто не забьёт?» – пронеслось в моей голове. И когда судья из Баку дунул в свисток, а зрители на трибунах притихли, Ярцев медленно разбежался, качнул корпусом влево, а пробил вправо. Ткаченко, поддавшись на уловку, прыгнул в левый угол. Однако мяч чуть-чуть закрутился и, врезавшись в штангу, отскочил в поле. А я, наверное, так же интуитивно уже летел на всех парах на добивание. И прыгнув вперёд рыбкой, чтобы наверняка опередить зенитовских футболистов, ударил по летящему мячу головой. И несносный упрямый мяч вонзился в сетку ворот.

– Гооол! – закричали болельщики на трибунах.

– Даааа! – заорал я и от радости, что повторил рекорд Никиты Симоняна, запрыгал на месте.

И тут же подумал: «Кто бы мне сказал год назад, что такое будет, назвал бы его психом и послал куда подальше».

Глава 11

– Что, твоя взяла? – прошипел мне в спину Георгий Ярцев, когда после финального свистка, возвестившего победу «Спартака» - 3:1, обе команды направились в подтрибунное помещение.

– Это не моя взяла, это время своё взяло, – хмыкнул я. – Не придумали ещё волшебных таблеток, которые возвращают молодость. Для невысоких и шустрых футболистов 30 лет - это критический возраст.

– А был бы я здоровым как лось, что тогда?

– Играл бы как форвард таранного типа ещё лет пять, – пожал я плечами. – Потолкаться с защитой, вовремя поставить корпус, кивком головы переправить мяч в сетку, для этого нужны габариты и физическая мощь. Ты, Георгий Саныч, и сам это знаешь. «Деду» 77 лет и через год команду должен возглавить другой человек, наш спартаковский, с пониманием всех тонкостей нашей игры.

– Шагай, давай, – легонько подтолкнул меня в спину Ярцев и первым зацокал шипами бутс по бетонному полу лужниковского стадиона.

А в раздевалке Николай Петрович Старостин сделал объявление, что завтра объявляется выходной, а с понедельника команда садиться на базу, и сосредоточено готовиться к матчу с ЦСКА, который состоится уже в среду. А потом плавно начинается подготовка к товарищеской воскресной игре со сборной Румынии.

– Весёленькая предстоит неделька, – шепнул Юрий Гаврилов.

– Весь октябрь весёленький предстоит, – проворчал я, складывая грязную форму в спортивную сумку.

– Так может в ресторан? – хитро усмехнулся Юрий Васильевич. – В «Юности» сегодня опять твои выступают.

– Шо такое, вы шо задумали? – зашептал Саша Заваров, услышав волшебное слово «ресторан».

– Юра предлагает записаться в шахматный кружок, – хохотнул я.

– Аха, где легко меняют пешки на рюмашки, – усмехнулся Гаврилов.

– Так шо и меня записывайте, – захихикал Заваров.

И в этот самый момент в раздевалку вошёл Николай Озеров, который тут же принялся жать руку нашему 77-летнему главному тренеру, поздравляя его с отличной игрой. Затем комментатор так же с жаром принялся трясти руку и начальнику команды, Андрею Старостину.

– У нас на телевидении появилась замечательная идея сделать большой репортаж о «Спартаке», о подготовке к матчам чемпионата и к матчам за сборную, – донёсся до моих ушей голос Озерова.

– Чего это вдруг? – кашлянул Николай Старостин. – Мы ещё не чемпионы союза. И на чемпионат Европы тоже можем не попасть.

– Ну как же? – развёл руки в стороны мэтр тележурналистики. – Ваш подопечный Володя Никонов сегодня повторил рекорд Никиты Павловича Симоняна. Он в 1950 году за один чемпионат наколотил 34 мяча в ворота соперников.

– Вот прохвост, – пробормотал Андрей Старостин, покосившись в мою сторону. – В том смысле, что конечно приезжайте. Встретим всю телевизионную группу по высшему разряду. Накроем хороший стол, посидим, поговорим.

– А ещё будет музыка, песни и танцы народов советского союза! – крикнул на всю раздевалку Юрий Гаврилов, повеселив партнёров по команде, которые были в курсе моей музыкальной деятельности.

– Хорошая у вас команда, с юмором, – по-доброму усмехнулся Озеров, напоследок пожав ещё раз руки братьям Старостиным.

А следом за телевизионным комментатором в раздевалку заглянул и корреспондент «Советского спорта» Юлий Сегеневич, который тоже стал договариваться о большом интервью про нашу красно-белую дружину и о том, как мне удалось повторить рекорд Симоняна.

– Чего такой смурной? – пихнул я в бок Сашку Калашникова.

– Надоело всё, – проворчал он, побросав чистенькую футбольную форму в сумку. – У тебя рекорд, а у меня по всем фронтам полный пи…ец. В состав я не попадаю, голов не забиваю, Олеська от меня сбежала.

– А эта, рыжая, тоже, что ли ушла? – хмыкнул я.

– Да пошёл ты, – обиделся Калашников.

– Не хандри, – приобнял я друга, – сейчас матчи пойдут через два дня на третий. Вдоволь наиграешься.

– Наиграюсь, но в ЦСКА, – упрямо проворчал он.

***

Николай Петрович Старостин, который лучшие тренерские годы провёл в лагерях, где возглавлял