Меткий стрелок - Алексей Викторович Вязовский

class="p1">— Вот этого, сэр, я не знаю — пожал плечами старик — Если и приезжали, то без ключей не зашли. Мистер Клейтон даже мне их не оставил. За свое барахло опасается. Хотя на двух повозках все самое ценное вывез.

И что теперь делать? Я впал в ступор. Хоть город и небольшой — пойди найди тут Беллов. О! Надо дать объявление в газету!

* * *

Редакция «Вайоминг стар» помещалась в подвале кирпичного здания с треснувшими ступенями. Запах типографской краски ударил в нос, я чуть не навернулся вниз по лестнице. Еле удержался.

— Объявление, — бросил я седому клерку за конторкой, выкладывая серебряный доллар. — «Итон Уайт разыскивает мистера и мисс Белл. За любые сведения — награда. Сообщать в гостиницу Хофбург».

Клерк кивнул, не отрываясь от листа, на котором что-то чертил:

— Полтора доллара, шериф

Глазастый! Я добавил еще одну монету, принял квитанцию. После чего почти бегом выбежал на свежий воздух. Как печатники работают в такой атмосфере? Посмотрел на часы на ратуше. Уже почти вечер. Очень не хотелось таскаться по городу с золотом, поэтому я смело толкнув дверь, зашел в банк рядом с ратушей. Тихоокеанский объединенный.

— Сэр! Мы уже закрываемся — меня тут же окликнул очередной клерк в круглых очках. Навстречу со стула поднялся толстый охранник с двумя револьверами на ремне:

— К нам нельзя с оружием!

— Глаза протри! Звезду видишь?

— Да ее кто угодно мо…

Мой Кольт глядел в правый глаз охранника.

— Ик

— Так что там кто угодно?

— Ик

Бледный секьюрити икал без остановки. Клерк так и вовсе спрятался под конторкой.

— Пока это заберу, хорошо? — я залез рукой в одну кобуру, потом в другую. Сложил оружие охранника на конторке, махнул Кольтом в сторону стула — Посиди пока, не отсвечивай. Потом все отдам. Эй, где ты там?

Я заглянул через столешницу, еще раз махнул револьвером — Вылезай, ничего страшного не случилось. Просто не стоит злить шерифа, ясно?

Вот что Миротворец животворящий делает! Меня мигом обслужили, приняли монеты, пересчитали. Все с улыбкой, даже кофе предложили. Взяли образцы подписи, приняли деньги по договору. Выдали чековую книжку и пачку долларов в купюрах. Итого я стал обладателем капитала в размере трех с половиной тысяч долларов. Выяснил я и стоимость унции золота. Она колебалась в районе двадцати долларов.

Пока ждал оформления документов, просмотрел цены в разделе объявлений «Вайоминг стар». Коровы и быки продавались от тридцати до сорока долларов, земля была дешевая — около пяти, шести баксов за акр. Оружие стоило по-разному. Кольты и Ремингтоны продавали по двадцать, тридцать долларов. Ружья — чуть дороже. Дорогими были дома в столице. Деревянный двухэтажный дом с конюшней шел по три тысячи бакинских. За каменный уже хотели пять кусков.

Закончив дела в банке, я уже решил поймать извозчика и ехать в гостиницу как белый человек, как увидел отделение почты. Контора еще работала и я решил схулиганить. Снял звезду шерифа, убрал в карман. Зашел внутрь. Там было пусто, только в углу стрекотал телеграфный аппарат.

— Что изволите, сэр? — седой почтальон в нарукавниках привстал со своего стула — Мы уже закрываемся

— У меня срочная телеграмма. В Россию.

— В Россию⁇ — служащий почесал в затылке, открыл толстую книгу, поводил по странице пальцем.

— Что же… Российская империя входит в международный телеграфный союз. Можно отправить сообщение, только я никогда подобного не делал. Сейчас посмотрю инструкцию.

Почтальон полистал справочник, опять почесал затылок.

— Тут не сложно. Надо знать адрес и получателя. Пятнадцать центов слово. Вот бланк.

Я взял лист, написал в нужном поле — To the head of the Moscow security department — сообщим ка московской охранке о давке на Ходынке.

«По сведениям надежных источников в день народных торжеств на Ходынском поле, среди ожидаемого многотысячного скопления, готовятся намеренные провокации — с целью вызвать панику, давку и дискредитацию властей в глазах публики и зарубежной прессы. Провокации готовят ненавистники престола». Подписал «Шериф».

Разумеется, глаза у почтового служащего полезли на лоб.

— Но сэр! Я не могу подобного отправить!

— А если за меня попросит судья Джордж Маршалл?

Я выложил на стол двадцати долларовую купюру. Президент Эндрю Джексона на деньгах еще не напечатали, но скоро это случится.

— Это конечно, меняет все дело… Но у вас не указан адрес!

— Уверен, что у московского охранного отделения есть собственный телеграфный аппарат.

— Это не поможет. Телеграммы шифруются специальным кодом Бодо.

— На московском почтамте разберутся — уверенным голосом произнес я — Отправляйте!

Честно сказать, я не был уверен в том, что мою телеграмму в охранке примут всерьез. С другой стороны, отработать сигнал они должны. Глядишь, организация мероприятий будет получше и Николай не получит сразу после коронации «черную метку» у народа.

* * *

Обратная дорога из Шайена оказалось грустной. Поиски Энни и ее отца оказались абсолютно бесплодными. Никто их не видел, никто о них не слышал. Словно и не было их никогда. Я обошел все гостиницы, расспрашивал в салунах, бестолку. Еще раз дал объявление в газету, но тоже впустую.

Кузнец с сыном прогуляли все деньги «мэра», закупились железом, инструментами и начали намекать мне, что пора бы и обратно. Пришлось выезжать.

Теперь я ехал налегке, если не считать тяжести собственных мыслей, которые оказались куда более обременительным грузом, чем двое убийц в кандалах.

Шайен оставил двойственное чувство. С одной стороны, я выполнил задачу — передал преступников в руки системы, пусть и чуждой мне, но формально отвечающей за правосудие на этой территории. С другой — осадок остался неприятный. Эмми и ее отца не нашел. Плюс у меня возникло ощущение, что Теннеры при должной работе адвокатов, сумеют отмазаться. Жена так точно. Правосудие к дамам относится более щадяще. Здесь не фронтир — на виселицу сразу не тянут.

Про московскую телеграмму я и вовсе старался не думать. Каждый день в Шайене заходил на почту, интересовался — не ответил ли кто? Так сказать «до востребования Шерифу». Но нет. Телеграмма канула как в темный омут.

Все эти мысли роились в голове, пока Звездочка мерно отсчитывал мили по пыльной дороге, ведущей обратно в Джексон Хоул. Солнце, несмотря на сентябрь, палило нещадно, воздух дрожал над раскаленной землей. Бескрайние просторы Вайоминга давили своим однообразием. Горы Тетон, маячившие на горизонте, казались недостижимыми. Порой я ловил себя на мысли, что