Режим бога — 3 - СКС

рубежом зазвучишь! Вот куда надо сейчас все силы прикладывать… а ты про бокс… Бокс оставь тем, кто песни не умеет сочинять!

И зять Генсека засмеялся.

Я посмеялся вместе с ним, а потом возьми и брякни:

— Я олимпийским чемпионом хочу стать… Хоть одну медаль в боксе для страны выиграть… На нашей Олимпиаде!

— Без тебя найдется кому выигрывать… Береги здоровье и занимайся своим делом! — отрицательно покачал головой Чурбанов.

— Юрий Михайлович… — я уперся, — вы же видели мои бои… Но это я только для вас и Николая Анисимовича бокс изображал…

— В смысле, изображал? — не понял Чурбанов.

— Ну, вы приехали… специально… я был признателен вам, вот и изображал бой… А мог просто стукнуть сильно пару раз и все закончить. Я не знаю откуда это, но у меня очень сильный удар… всегда был… Я даже не тренировал его специально… Просто "от природы"…. тренер так говорит. Я и боксом-то пошел заниматься только из-за моего удара…

Чурбанов молчал, пришлось усугубить:

— Вы вспомните историю с итальянцем… Перчаток на мне не было, потому и получились… две сломанные челюсти и нос… А сборная наша ни одного золота не получит… "За Державу обидно!"

Чурбанов возмутился, повысив голос:

— Ну, откуда ты можешь знать?! У нас отличные боксеры, стабильно завоёвывают медали на международных соревнованиях! Почему они должны проиграть Олимпиаду?!

Я молча сидел, давая улечься начальственному гневу.

— Ну, чего молчишь? — значительно тише поинтересовался Чурбанов и потрепал меня по голове. Явно, досадует на себя, что повысил голос!

— Юрий Михайлович! Я статистику смотрел и последние чемпионаты. Две последние Олимпиады мы провалили, уверенно выигрываем только на чемпионатах Европы. Наш бокс морально устарел. Американцы сейчас значительно сильнее… они и кубинцы… вот кто возьмет все золотые медали! Мы не возьмем ни одной…

— Ладно! Поживем — увидим… — Чурбанов решил тему закрыть.

В отчаянии, я выбросил на стол последний козырь:

— Юрий Михайлович…

— Ну, что тебе?

— Я ГОЛОВОЙ РУЧАЮСЬ… Сборная не возьмет ни одной медали. Я один выиграю золото!

Чурбанов тяжёлым взглядом уставился прямо мне в глаза. Помолчал. Изрёк:

— Что-то часто ты стал головой ручаться, так и без головы можно остаться… Однажды.

— Я свою голову ценю, — тихо, но твердо ответил я, — и никогда не ручаюсь ею, если не уверен, что прав. Просто сейчас у меня больше нет других доводов. А к этому, я уверен, что вы прислушаетесь. Я ведь никогда не ошибался, когда ею ручался перед вами!

Замминистра недовольно молчал.

«Не его тема. Ответственность есть, а выгоды не видит. Кроме патриотизма…»

— Второго ноября чемпионат СССР среди юниоров. Я выиграю его. В полную силу. Если вы поможете с возрастом, как на "Кожаных перчатках"… И единственное боксерское золото на Олимпиаде будет только у МВД.

— Страна у нас общая и золото… если оно ещё будет!‥ будет общее… Ладно, я подумаю… Когда ты говоришь, второго…?

— Да, второго ноября… Приглашение на чемпионат тренеру прислали, но с возрастом надо решить так, чтобы к Олимпиаде мне исполнилось 18 лет… Если проиграю, хоть один бой, с боксом сразу завяжу… Обещаю!

— "Обещает" он, — ворчливо повторил Чурбанов, — хватит сидеть… пошли обедать…

Обедали в столовой МВД, правда в отдельном небольшом зале для первых лиц. Вкусно, едрёнть!

За обедом я пересказал все, более-менее, приличные анекдоты, которые только смог вспомнить! Пару раз Чурбанов хохотал как сумасшедший! Но особенно ему понравился анекдот про Ивана-Царевича и Лягушку:

"Идет по лесу Иван-Царевич, видит лягушку. Она ему и говорит:

— Поцелуй меня, стану я девой красы невиданной! Поцеловал Иван лягушку и превратилась она в красавицу неописуемую. Тут Царевич и давай с ней хм… "миловаться", аж целый день "миловались"! Наконец, закончили и начал царевич одеваться.

— Куда же ты, Ванюша? — спрашивает красавица — а жениться? а дети? и всё такое?

Рассердился тут царевич, как с левой ей в ухо зарядил, принцесса трижды перевернулась, ударилась оземь и вновь стала лягушкой. Иван посмотрел-посмотрел, подумал-подумал, подошел, взял лягушку, положил ее в карман и говорит: — А удобная штука!"

Чурбанов, буквально, плакал от смеха!

"Нет, у мужика это точно личное… Видать, очень часто хочется ебалo своей благоверной начистить!".

А вот в 16 часов у меня "случилась" первая моя репетиция в Кремлевском Дворце Съездов!

Конечно, вчера никто из этих говнюков мне про репетицию даже полслова не сказал. Но, к счастью, в гостинице на мое имя находился пакет, в котором от имени "Оргкомитета Торжественного заседания ЦК ВЛКСМ 27 октября 1978 года" мне было предписано: "Прибыть к 16 часам в Кремлевский Дворец Съездов (через Боровицкие ворота) для участия в репетиционных мероприятиях по подготовке Концерта мастеров искусств, посвященному Торжественному заседанию ЦК ВЛКСМ по случаю 60-летия образования Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи".

Во, как!

В пакете был пропуск на мое имя, с фотографией(!) и схема сбора участников, внутри самого КДСа.

К моему (внутреннему) изумлению Чурбанов поехал со мной.

Точнее это я поехал с ним, в его машине. "Моя" же "Волга" неотрывно следовала, бампер в бампер, за чурбановской. Автомобиль был тот же, "05-76 МКМ", а вот водитель новый, но тоже молчаливый.

Со вчерашним — Константином, мы расстались, практически, друзьями. Когда он привез меня в ведомственную гостиницу МВД на Пушкинской улице, я настоял, чтобы мы вместе поужинали. Парень, похоже, был голодный и навернули мы в ментовском буфете, за милую душу!

Машину зятя главы государства в Кремле знали хорошо — Спасские ворота наш кортеж миновал, даже не остановившись. Но основное действо произошло позже…

Появление в кабинете "Оргкомитета" замминистра МВД, генерал-лейтенанта Чурбанова вызвало… радость(?!).

Солидные "вожаки" советской молодежи, многим из которых было заметно за сорок, повскакали со своих мест (у них шло какое-то заседание) и засуетились, перед Чурбановым. Со многими из них Юрий Михайлович, явно, был хорошо знаком и даже находился в приятельских отношениях. По-крайней мере, с двумя мужиками, внешне его одногодками, Чурбанов по-простому обнялся.

Как затем выяснилось, оба оказались секретарями ЦК, причём один — Первым, а именно Пастуховым Борисом Николаевичем, как его назвал Чурбанов, когда представлял меня.

«Ну, хоть запомнить легко, как Ельцина… чтоб тому ни дна, ни покрышки… впрочем, все теперь в моих руках… Гы!»

Этот Борис Николаевич на меня особого впечатления не произвел. Невысокий, полноватый, круглолицый, в очках с толстыми стеклами, самому лет сорок с гаком… Ну, не знаю…