Настоящий американец 5 - Аристарх Риддер

ушко баронесса. При этом она прижалось к моему плечу и я почувствовал цветочный аромат ее духов.

— Что? — совладеть с лицом я просто не смог. Смотрел на баронессу выпученными глазами и переваривал услышанное. Когда это Серов успел бельгийскую корону спереть? Я представил как Серов, будучи в Англии во время недавнего визита, ненадолго отлучается, переплывает Ла-Манш, затем под покровом ночи проникает в королевский дворец в Брюсселе… так стоп, бред какой-то.

— Во время войны, коммунисты много что вывезли из Европы в СССР. И среди драгоценностей была диадема принадлежащая бельгийской королеве. Так вот, председатель КГБ ее присвоил, и сейчас эту диадему носит его жена.

— Вы видели эту диадему на приеме в Кремле? — спросил я, выслушав этот бред.

— Нет, это всего лишь слухи, — мило улыбнулась баронесса.

«Которые распускаешь ты, — догадался я. — Вот, значит, почему тебя из Москвы выперли».

От баронессы мне все же удалось отвязаться. Дождался, когда она отвлеклась на другого гостя и поспешил покинуть резиденцию генерала-губернатора Конго.

Для передвижения по городу мне был выделен Rolls-Royce, за рулем которого сидел один из парней Каллахэна. Он и довез меня до гостиницы, где я остановился.

— Ваш номер только что убрали, мистер Уилсон, — обратился ко мне еще один человек Каллахэна, который сидел в кресле рядом с лифтом и просматривал коридор до моей двери.

— Спасибо, Тони, — ответил я и, закурив, подошёл к двери.

Достал ключ и через секунду вошёл в прохладную темноту моего люкса. Это была лучшая гостиница города и кондиционеры тут работали безупречно.

Щёлкнув выключателем, я бросил пиджак на софу и, обернувшись, замер.

В кресле возле окна сидела молодая и чего греха таить очень аппетитная негритянка. Рядом с ней, на столике стояло ведерко со льдом, из которого торчали бутылки. Сама же юная прелестница была считай и не одета.

Вместо одежды на ней красовались красные подарочные ленточки, которые ничего по сути не прикрывали и были завязаны на груди эффектным бантом.

— И как это понимать? — спросил я у девушки на французском.

— Меня зовут Мари, мистер Уилсон. И я ваш подарок, — проворковав это, девушка встала и покружилась, демонстрируя себя со всех сторон. Остановившись, она призывно протянула ко мне руки.

— Вам понравится, мистер Уилсон, обещаю.

— Не сомневаюсь, — сказал я, медленно развязывая галстук.

Отказываться от подарка — значит нанести оскорбление, а мне тут еще работать и работать. Интересно, это генерал-губернатор постарался? Хотя какая разница? Малышка была чудо как хороша. Ох уж эти милые колониальные традиции.

Взяв ее руки, я дернул девушку на себя и жадно впился в ее полные чувственные губы поцелуем.

На краю сознания пронеслись слова из стиха «не ходите в Африку, в Африку гулять! В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы. В Африке разбойник, в Африке злодей, в Африке ужасный Бармалей!»

— А еще Африка — родина ВИЧ инфекции, — произнес я вслух, оторвав от себя девушку.

Та непонимающе похлопала глазами и вновь попыталась ко мне прижаться.

— Извини детка, ты великолепна, но у нас ничего не получится, — отошел я от девушки. — Я люблю другую и не хочу ей изменять, — последнее я сказал, чтобы никого не обидеть: ни подарок, ни дарителей.

— То, что случилось в Африке, останется в Африке, — девица не собиралась сдаваться. — Мистер Уилсон, я негритянка, для вас это будет даже не измена.

— Нет — значит нет. Но ты не переживай, я все объясню… Кстати, кто тебя мне подарил? — спрашивал я это, оглядываясь в поисках одежды девушки. Ну не голая же она пришла в гостиницу. Хотя почему нет? Мы же в Африке.

И тут я заметил за вторым креслом форму горничной. Хотел наклониться, чтобы поднять, но чувство опасности заставило меня развернуться.

Девушка, которая еще минуту назад призывно мне улыбалась, теперь с разъяренным выражением лица прыгала на меня с зажатым в руке стилетом. Чисто на рефлексах, я одной рукой перехватил ее руку, а второй ударил ее по лицу. Несостоявшаяся убийца рухнула как подкошенная.

— Ну что за? — вид вытекающей из рта красавицы крови, заставил меня поморщиться. Как же я не люблю бить женщин, потом чувствуешь себя последним подонком.

Тяжело вздохнув, я выглянул в коридор и позвал Тони.

— Как это понимать, приятель? — ласково спросил я у него.

Тони, увидев натюрморт на полу, окровавленную девушку и валяющейся рядом с ней стилет, сглотнул, видимо, представил, что бы с ним сделал Каллахэн, если бы девица меня зарезала.

— Я не понимаю, — пробормотал он.

— Горничных тоже надо проверять, — я выпнул из-за кресла платье горничной.

— Простите. Виноват, — вновь сглотнул Тони, осознав свой косяк.

— Вернемся, поговорю с Клинтом о повышении квалификации моей охраны.

Тони присел рядом с несостоявшейся убийцей, проверил ее пульс, затем связал девушку с помощью ее же лент и в этот момент в мой номер заглянул сотрудник гостиницы.

Увидев связанную девушку в крови и нас двоих над ее телом, он в страхе отступил назад.

— Ааа, убивают! — закричал он и ломанулся в сторону лестницы.

Нет, арестовывать нас никто не стал. Мало ли как белые господа развлекаются. Но допросить девушку нам тоже не дали. Этот бой, своим неожиданным появлением в моем номере, все планы нам обломал. И как теперь узнать, кто ее отправил меня убивать?

Полицейские ее забрали, и больше я ее не видел, а генерал-губернатор утром мне сказал, что им не удалось ничего узнать, девушка повесилась в камере.

Улетал я из Конго, так и не выяснив имя заказчика моего убийства. И даже нормальных версий у меня не было. Можно было, конечно, думать на баронессу Парк, как самую подозрительную из всех. Но сильно не верилось, что за интрижку с принцессой убивают. По крайней мере, ее бывший ухажер, причем женатый и тоже не англичанин, остался жив. А других грехов у меня перед английским королевским домом не было.

Получалось, что меня заказал кто-то из местных. Бельгийцы или может быть моя деятельность не понравилась какому-то племени? В общем, одни загадки.

В Нью-Йорке меня ждала новость: аудиторы, нанятые мною для оценки корабля ВМС США «Патрик Генри» закончили работу.

Признавать свои ошибки, особенно если они ни к чему не привели легко и просто. Поэтому я мог с чистой совестью сказать,