Княжич Соколов. Том 1 - Роман Саваровский

только мерзко, в столь неприглядном виде сидеть пристегнутой в пыточном кресле, но и больно от сдавливающих тяжелых кандалов.

Обычно мягкая с подданными Елизавета Елецкая едва сдерживалась, чтобы не приказать им отстегнуть ее немедленно. Если бы тут не было Юры, то давно бы уже так и сделала.

— Благодарю за содействие, ваше императорское высочество, — сдержанно кивнул Ноготков и, повернувшись к своим подчиненным, коротко бросил команды: — ты наверх, прочешите дом тщательнее. Ты, свяжись с отрядом «G», он не мог уйти далеко.

— А цель? — уточнил первый.

— Я разберусь, — сухо ответил Ноготков и двое бойцов скрылись наверху.

Девушка не сводила глаз с происходящего и ее исчезнувшая, казалось бы, тревога вернулась с удвоенной силой.

— Освободи меня, Юра, — потеряв всякое терпение приказала Елизавета Елецкая.

Но Ноготков ей не ответил. Отложив тактический шлем на землю, Юрий захлопнул дверь и медленно стянул перчатку с руки.

— Ты что себе позволяешь, Юра?! — не могла поверить своим глазам Елизавета, — ОТПУСТИ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО! КАК ТВОЯ ЦЕСАРЕВНА, Я ТЕБЕ ПРИКАЗЫВАЮ!

— Мне жаль, что до этого дошло, Лиз, — безжизненным голосом отозвался Ноготков и вскинул руку, в которой сотни желтых искр медленно стягивались в один пучок у самой ладони.

— Юра, ты что делаешь?! Не шути так, Юра... Отпусти меня... — тщетно пытаясь вырваться из оков взмолилась цесаревна.

— Прости, — закрыв глаза, тихо сказал Ноготков, и искрящийся шар магической энергии сорвался с его руки.

Глава 12

— Сейчас, — приказал я, и между летящим магическим сгустком и верещащей от страха Елизаветой Елецкой возник невысокий парнишка в толстовке.

Лениво приподняв ладонь, Алекс полностью поглотил атаку, не получив ни единой царапинки.

В этот же момент я возник за спиной незадачливого убийцы и техникой касания свернул ему шею. Затратная техника Ноготкова с материализацией эфира на короткий миг ослабила его покров и пробить его защиту не составило труда.

Бедолага даже осознать ничего не успел.

Если бы не закрывал глаза, может, и успел бы отреагировать и пожить на несколько секунд подольше.

— И снова здравствуйте, ваше высочество, — добродушно кивнул я замершей в ужасе цесаревне, — теперь я больше похож на спасителя? — спросил я.

Все произошло так быстро, что уже успевшая проститься с жизнью дочь императора впала в ступор, судорожно мечась взглядом от меня к трупу Юрия Ноготкова и обратно.

— Но вы ведь... что... как? — никак не могла подобрать слова произошедшему Елецкая, все еще не до конца осознавая, что осталась жива.

— Как я это сделал сейчас не так важно, ваше высочество, — вежливо заметил я, — снаружи еще девять одаренных, и, в отличие от вашего друга, никаких особых чувств они к вам не питают. Это элитные профессиональные убийцы, которые куда сильнее тех, от которых я спас вас несколько часов назад. Хотя бы моргните, если понимаете, о чем я говорю.

— П... п... понимаю, — предательски дрожащим голосом ответила Елецкая, — за что Юра так? Что я сделала?

— Боюсь, выяснять мотивы заговорщиков не входит в мою работу, — пожал я плечами.

— А спасать меня входит? — постепенно начала приходить в себя Елизавета Елецкая.

— Разумеется, ваше императорское высочество, — спокойно ответил я, — как верный княжич российской империи я никак не мог позволить пострадать своей цесаревне.

— Спасибо, Артемий Сергеевич, — смущенно опустив глаза выдавила из себя девушка.

— Никаких претензий? — на всякий случай уточнил я.

— Никаких, — охотно подтвердила Елизавета Елецкая, — мой отец щедро вознаградит вас за вашу отвагу и героизм, Артемий Сергеевич.

— Вот и славно, — улыбнулся я, — ну, раз с этим разобрались, с вашего позволения, я пойду наверх и закончу работу по вашему спасению.

С этими словами я распахнул массивную железную дверь и прислушался к происходящему по периметру вокруг. Нужно было убедиться, что моего появления отсюда не ожидают.

— Постойте! — растерянно спохватилась девушка, — вы меня не отстегнете?

— Увы, Елизавета Михайловна, — развел я руками, — наверху для вас слишком опасно.

— Я останусь тут и никуда не уйду! — пообещала Елизавета Елецкая, но звучал ее голос не очень уверенно.

Я окинул окружающую обстановку взглядом. Серые стены, кровь, свежие следы пыток, стул в котором девушка едва не умерла и труп Ноготкова с вывернутой шеей. Ну да, конечно, не уйдет она.

— Я не могу так рисковать, ваше высочество. Не извольте беспокоиться, за вами непременно вернутся, — максимально успокаивающим тоном проговорил я.

— Вы не посмеете бросить меня среди этой мерзости! — вновь проиграла внутренней борьбе со страхом Елизавета Елецкая и опять перешла на командный голос.

Как будто в подобных ситуациях может помочь статус.

Это так по-детски наивно.

Разве помог ей статус цесаревны в тот день, когда ее решили убить?

Нет, скорее наоборот.

Жаль сама юная дочь императора пока не понимает, что не все проблемы можно решить властным приказом. Не понимает, что в магическом мире, личная сила порой играет куда большую роль чем статус и власть, и ей нельзя пренебрегать.

Более того, именно ради личной силы и стоит ставить свою жизнь на кон. Полагаться на других в мире людей непозволительная роскошь.

— Закройте глаза и думайте о хорошем, Елизавета Михайловна, — посоветовал я, — а то заработаете морщинки на своем прекрасном личике. К тому же переживать совершенно не о чем, стены пыточной крепкие и вполне выдержат обрушение.

— Какое еще обрушение? — еще больше напряглась от моих слов Елизавета Елецкая, но вместо ответа я невозмутимо захлопнул дверь за собой и начал медленно подниматься по лестнице.

Все-таки утешать это не мое.

— Откуда ты знал, что сработает? — поинтересовался Алекс, который сидел на середине лестницы и с детским любопытством разглядывал собственную ладонь.

— Богатый жизненный опыт, — пояснил я.

Не объяснять же парнишке что его дар удивительно схож с силой Эфириала пустоты, которого я уничтожил более сотни лет назад на бесконечно далекой отсюда планете.

Хотя, глядя на беззаботное лицо Алекса казалось, что этот может и поверить.

— Получается, ты не был уверен?

— Не полностью, — подтвердил я.

— Ясно, — пожал плечами парнишка и поднялся на ноги, стоило нам поравняться.

— И ты не злишься? — поднял бровь я, — ты мог умереть.

— Не-а, —