Валерий Самохин - Спекулянтъ

- Что за новенькая девушка - там, в приемной? - безмятежным голоском промурлыкала Юлька, прижавшись к Денису на тесном сиденье наемной кареты. - Раньше я ее не видела.

- Какая девушка?

Денис артистично изобразил невинное удивление и прижал ладонь девушки к своей щеке. Слегка пощекотав ее двухдневной щетиной, он посмотрел на любимую кристально честным взглядом.

- Ты знаешь прекрасно, о ком я говорю! - Маленький кулачок девушки прошелся по ребрам. - Чтобы завтра же избавился от нее!

Все правильно. С точки зрения жен и невест, подчиненные слабого пола должны быть старыми, толстыми и ходить в собственноручно связанных кофтах. Роговые очки с дужкой, перевязанной бечевкой, приветствуются особо.

- Я не могу просто так выбросить Марию на улицу, - со вздохом ответил Денис. - У нее матушка больна - она одна за ней ухаживает. И работник очень хороший.

- Значит, переведешь ее к дядюшке! - отрезала Юлька. - Павел Михайлович открывает в столице отделение Харьковского банка и от грамотного специалиста не откажется.

Приговор был окончательным и обжалованию не подлежал. Кадровые проблемы собственного мужа во внимание приняты не были.

Оставшаяся часть дороги прошла в безмолвных ласках соскучившихся влюбленных...

В отдельном кабинете престижной столичной ресторации их уже ожидал московский родственник.

- Возмужал ты, Денис Иванович, изрядно. - Павел Михайлович крепко обнял молодого человека и похлопал его по спине. - Земля слухами полнится: дошло до меня, что ты нефтяным магнатом в одночасье сделался?

- Нужда заставляет, - тяжело вздохнув, с показным расстройством ответил Денис. - Юльке шубку надобно новую к зиме справить: прежняя износилась совсем.

Рябушинский добродушно рассмеялся и попросил официанта, сноровисто расставляющего на столе блюда с холодной закуской:

- Принеси нам сразу горячее.

Он повернулся к молодым людям и сокрушенно развел руками:

- Вы уж, простите старика - на вечерний литерный тороплюсь.

- Неужели нельзя было погостить денек-другой? Когда еще в столицу выберешься?

Девушка ловко подцепила вилкой изворотливую креветку и вопросительно посмотрела на дядю.

- В следующем месяце вновь приеду - обнадежил ее Рябушинский .

Он отложил в сторону вилку, так и не притронувшись ни к одному блюду, и повернулся к Денису.

- Разговор у меня есть к тебе серьезный.

- Слушаю внимательно, - коротко ответил молодой человек.

Купец достал небольшую табакерку, захватил щепоть душистой травы и заложил в ноздрю. Громко и смачно прочихавшись, продолжил:

- Посоветоваться хочу. Высвободился небольшой капитал и думаю вложить его в железнодорожную концессию. Как ты на это смотришь?

Смотрел Денис крайне отрицательно - вложение долгосрочное, а финансовый кризис ожидался менее через два года. Сказать, что об этом написано в учебнике по экономике выпуска две тысячи лохматого года, он, по известным причинам, не мог. Пришлось импровизировать.

- Могу другое предложить, Павел Михайлович. В ближайшее время будут в цене активы Рокфеллера и братьев Нобелей. Месяца через четыре можно будет переложиться в один европейский фонд. К концу следующего года все свободные средства рекомендую переводить в наличное золото.

Денис взял в руки бутылку сухого белого вина и разлил его по фужерам - молчаливый упрек Юлии не остался незамеченным.

- Ждешь обвала на рынках? - догадался купец. - Что же, на то оно и похоже. Слишком хорошо было все последнее время. Скорее всего, придется последовать твоему совету. Говорят - да я и сам это вижу - что ты никогда не ошибаешься.

- У меня тоже есть просьба: требуется грамотный управляющий для одного проекта.

- А что за проект? - заинтересовался Рябушинский.

- Беспроводные средства связи. Передача изображения на расстояния и ... еще кое-что.

- Интересно, - протянул Павел Михайлович. - Про это я еще не слышал.

- Господа финансисты, - вмешалась в беседу Юлия. - Предлагаю на время забыть о делах и пообедать, пока все не остыло.

Она приподняла крышку фарфоровой супницы и с наслаждением вдохнула пряный аромат осетровой солянки.

- Ух, как вкусно пахнет! Разливайте же скорей - у меня от ваших разговоров аппетит скоро пропадет...

Дальнейшая беседа носила исключительно светский характер. Обсудили все политические новости, в которых молодой человек был не очень силен, новую парижскую моду и столичные сплетни. Здесь солировала Юлька. Молодой человек рассказал несколько бородатых анекдотов имевших несомненный успех, после чего обед приблизился к своему завершению: времени до отправления поезда было в обрез.

По дороге на вокзал девушка известила своего дядю о новом кадровом решении. Рябушинский от души рассмеялся и похлопал Дениса по плечу; жест мужской солидарности толковался однозначно - привыкай, не то еще будет.

Проводив до вагона московского гостя, отправились домой. В тряском холодном экипаже Юлька привычно укусила Дениса за мочку и ласково пригрозила:

- Домой приедем - за все ответишь!

Молодой человек пожал плечами:

- Pourquoi pas?

Возражений не последовало. 

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Москва. 15 апреля. 2009 год.

"Главный тренер сборной России по футболу Арсен Венгер заявил в своем интервью, что Криштиан Рональду отстранен от тренировок за систематическое нарушение спортивного режима..."

( газета "Спорт - экспресс")  ***  Петербург - Париж. Октябрь. 1897 год. 

Берлинский экспресс отходил в полночь и командированный сотрудник торгового дома приехал на вокзал заблаговременно, чтобы не зависеть от капризных столичных извозчиков. Как и многие другие пассажиры, оставшееся до отправления поезда время он проводил незатейливо: купил свежих газет в дорогу, выпил чашечку турецкого кофе, пересчитал голубей, снующих под ногами в ожидании горсти семян подсолнуха, и бесцельно побродил по перрону.

Когда пыхтящий черным дымом паровозик подал состав и объявили посадку, желание у Исайи было только одно: поскорее добраться до купе и упасть на мягкую полку. Под мерный стук колес он еще раз прокрутил в памяти события прошедшего дня, круто изменившего его жизнь. В этом Исайя не сомневался.

Двенадцать лет назад, маленький еврейский мальчик впервые услышал страшное слово: погром. Небольшой, уездный городок южных окраин империи в одночасье превратился из тихого захолустья в кромешный ад.

Известный душегуб, с незамысловатой кличкой Жид, всего неделю как вернувшийся с каторги, вырезал семейство местного судьи, пятнадцать лет назад выписавшего ему билет в Сибирь. В обед по городку поползли слухи, перемежаемые угрозами и проклятьями, и местная еврейская община спешно закрывала винные лавки, аптеки и магазинчики.

Вечером, тысячная толпа, пьяная от вина, ярости и собственной безнаказанности, принялась за нелегкий труд восстановления справедливости. Вдребезги разлетались осколками витрины, пухом из разодранных перин покрывались мостовые, а многолетний коньяк мешался с молодым портвейном в осипших от крика глотках.

В меняльную лавку Аарона Либмана вломилось несколько совершенно трезвых погромщиков. Незлобно стукнув по макушке хозяина, бросившегося к ним с умоляюще заломленными руками, они деловито разделились. Двое из них направились в незаметную конторку под лестницей - там находился сейф; остальные поднялись в спальные покои на втором этаже.

Десятилетний Исайя забился под приемную стойку и заткнул уши, чтобы не слышать рыдающих стонов старшей сестры. Худенькое тельце окаменело от сдерживаемой судороги, а из прокушенных губ медленно скользнула на подбородок алая змейка крови.

Мир стал другим. В этом мире появились боль и несправедливость, но исчез страх - он ушел вместе с детскими играми и спешно покинутым городком.

Уже тогда он понял, что есть только один способ избежать в дальнейшем пережитого ужаса: нужна была власть. И случай, который поможет вознестись на самые вершины. Но для этого мало было просто ждать - следовало готовиться, чтобы не оказаться застигнутым врасплох.

Исайя готовился. После классных занятий в гимназии он яростно штудировал хитрую науку биржевых спекуляций. Трижды в неделю, по два часа за раз, брал частные уроки французского и английского. Немецкий язык в семье потомков переселенца - деда Аарона Либмана - знали все. В шестнадцать лет, экстерном сдав экзамены, молодой человек уехал за границу - поступать в Берлинский политехнический университет.

На третьем курсе, получив статус вольного слушателя, он устроился стажером в Дойче Банк - по рекомендации профессора экономики Гюнтнера. Полноценную стажировку проходил, перебравшись в Париж: в местном отделении банкирского дома Варбургов.