Настоящий американец - Аристарх Риддер

— В точку! Так я могу рассчитывать на твою помощь?

— Настоящие профессионалы из бывших наших, да еще и готовые отправится в море на несколько месяцев стоят недешево. Очень недешево. Но да, Фрэнк, ты не ошибся — я тот, кто тебе нужен. Когда вы будете готовы выйти в море?

— Не раньше чем через полгода, — примерно столько по моим планам займет переоборудование «Патрика Генри». — Мы только начали изготовлять нужное оборудование, поэтому точные сроки я тебе не скажу.

— Понятно, значит спешить некуда. Это хорошо. Оставь мне свой номер, я поговорю с парнями и подберу тебе команду. Но думаю, что ты и сам понимаешь, что тебе наверняка понадобятся не только водолазы но и аквалангисты. И если вы, парни, планируете длительные погружения, то я вам советую обратится не к самому Кусто, который во Франции, а к Эмилю Ганьяну, это второй изобретатель аппарата Кусто. Ганьян уже больше десяти лет живет в Канаде и там у него своя фирма по производству аквалангов. Его продукция лучше чем то, что использует Кусто.

— Спасибо, Карл! — обрадовался я совету, ведь я почему-то совсем забыл о Ганьяне, думал придется договариваться с Кусто, а он по отзывам тех, с кем он работал, был очень сложным человеком.

— Куда теперь, мистер Уилсон? — сидя за рулем машины, спросил меня Люк, когда мы возвращались в аэропорт.

— Домой. Нужно выяснить все о канадской фирме Эмилия Ганьяна и договориться с ним о встрече.

— Завтра с утра этим займусь, — справляясь с зевотой, кивнул Люк.

— Ну да, сегодня уже поздно, — за окном совсем потемнело. — В Миддлтауне уже ночью будем.

— У вас всегда такой насыщенный график?

— Да всегда. В этой жизни мне нет покоя.

* * *

21 марта 1956 года. 17 часов по североамериканскому тихоокеанскому времени. Лос-Анджелес, Калифорния.

Опять Лос-Анджелес, опять лимузин, и опять я в смокинге и с черной бабочкой на шее. Еду в RKO Pantages Theatre, где будет проходить 28-я церемония вручения наград премии «Оскар».

Рядом со мной улыбается во все зубы Дино де Лаурентис. Наш фильм «Гран-при» вошел в список номинантов «Оскара» за лучший фильм и в случае победы продюсеры фильма получат статуэтки. Вот Дино и светиться от счастья.

Дядю я, хоть и грозился, но с собой не взял. Вернее, я ему предложил, но тот отказался, не захотел оставлять хоть на день своих обожаемых термитов, которые недавно сильно пострадали из-за действий сына владельцев газеты «Newsday». Тот охотился в моей резиденции за порноснимками, а словил крупные неприятности.

Как наказание за поступок и несговорчивость, я выкупил все долги газеты и предъявил их для оплаты Гарри Гуггенхайму и Алисии Патерсон. Те были людьми не бедными и в общем-то могли мне их выплатить, правда, из своих средств, а не со счетов газеты, которые были пусты. Но прежде всего они оказались людьми дела и хоть и не быстро, но поняли, что с таким деловым партнером как я, смогут вывести «Newsday» на более высокий уровень. Так что началу нашего сотрудничества в итоге радовались даже больше, чем я.

Опять красная ковровая дорожка, но теперь внимание фоторепортеров приковано именно ко мне, а не к идущей впереди меня актрисе.

— Она из наших, Мариса Паван, — услышал я комментарий Дино. Он все-таки заметил, что я пялюсь на ее зад.

— Из наших? — я зажмурился от очередной фотовспышки.

— Итальянка. Очень талантлива, двадцать четыре года. Номинант в категории «Лучшая актриса второго плана». Сыграла главную роль в фильме «Татуированная роза». Это наш конкурент, тоже претендует на премию «лучший фильм».

Я кивнул в благодарность за подробную справку, про себя удивляясь, что Дино отнес меня к итальянскому лагерю в Голливуде.

Наши места были в пятом ряду, рядом с теми, кто работал над фильмом. У «Гран-при» помимо номинации «Лучший фильм» были еще три: «Лучший монтаж», «Лучшая операторская работа» и «Лучшие спецэффекты». А вот наших звездных актеров и режиссера отчего-то члены жюри обделили своим вниманием.

Пока шли со мной постоянно кто-то из актеров норовил зацепиться словами, но я ограничивался коротким приветствием и не останавливался. Актерская тусовка меня не интересовала, я в Голливуде лишь ради денег.

Исключение сделал лишь для Грейс Келли, вернее, для ее спутника — князя Монако, который мог в будущем мне зачем-нибудь пригодиться.

А Грейс была хороша: светлое платье с пышной юбкой, вместо меховой накидки, как у большинства присутствующих дам, палантин из шелка, скромные сережки с жемчугом и белые короткие перчатки, скрывающие лишь кисти рук.

— Отличный результат для первого фильма, — поздравила она меня, а я любовался ее улыбкой, напрочь позабыв о князе.

— Сто двадцать миллионов долларов кассовых сборов, — на сегодняшний день фильм действительно собрал такую сумму, — это поистине ошеломляющий результат! Вам удалось удивить всю киноиндустрию, — напомнил он о себе.

— Снимем «Гран-при 2», и киноиндустрия удивится еще больше, — смело заявил я.

— Жаль, Келли уходит из кино, — сообщил мне князь Ренье, будто я сманивал его невесту сняться в сиквеле.

— Действительно, жаль, — вежливо ответил я и, обменявшись кивками с князем, пошел по проходу дальше в сторону сцены.

— Я ее получила! — встретила меня радостным возгласом Одри Хепберн. — Фрэнк, она просто великолепна!

Актриса вместе с мужем стояла возле нашего пятого ряда. Одри тоже сегодня была бесподобна, я сравнил ее со скромным ангелом. Длинное белого цвета платье на широких бретельках, высокие перчатки, собранные в высокую прическу темные волосы, а из украшений лишь маленькие серьги.

— Ты о Кабриолете? — уточнил я, здороваясь за руку с Мелом, который как и все мужчины был в смокинге.

— Да, машина отличная, — поддержал жену Мел Феррер. — Как и условия рекламного контракта, — довольно улыбаясь от того, что бесплатно заполучил крутую тачку, добавил он.

Тайный смысл в его словах я не услышал, но все же всмотрелся в лицо Мела повнимательнее. Но нет, улыбка вроде не фальшивая. Вот она польза от того, что журналисты приписали мне роман с Монро. Одри теперь вне подозрения.

— А ты правда нарисовал портрет Монро? — спросил меня Мел.

На лице Одри промелькнуло недовольство.

— Правда. Он нужен для будущей галереи современного искусства, которую я планирую открыть уже в этом году, — привел я причину.