Дроны над Курской дугой - Алексей Андров

В одном из замаскированных блиндажей командир «Мёртвой головы», штурмбаннфюрер Эрих Фогель, совещался со своими офицерами:

— Нам нужно действовать иначе, — хмуро заявил он. — Оставаясь на месте, мы просто ждём, когда нас уничтожат. Надо разбивать командные пункты на мелкие группы, постоянно менять позиции.

— Это ухудшит координацию действий, герр штурмбаннфюрер, — осторожно заметил его адъютант.

— А вы предпочитаете быть уничтоженными одним точечным ударом? — рявкнул Фогель. — Мы не имеем выбора!

Офицеры молча кивнули. Никто не осмелился возразить командиру, хотя в глазах многих читалась растерянность и беспокойство.

В то же время полковник Рот отдавал последние приказы инженерам своей мобильной группы:

— Усилить радиоподавление до максимума! Дайте мне хотя бы немного времени, чтобы защитить наших командиров!

Но ресурсы радиоэлектронной борьбы были практически исчерпаны. Солдаты и офицеры с тревогой наблюдали, как каждый новый беспилотник пролетал над их головами, словно хищник, выбирая следующую жертву.

Штрайбер снова взглянул в небо, чувствуя, как холодная капля пота стекает по спине.

— Пора признать, — тихо сказал он сам себе, — война изменилась, и мы не были готовы к этой перемене.

* * *

Часть IV: «Перелом»

Прохоровское поле боя, советский и немецкий командные пункты.

Солнце клонилось к горизонту, заливая поле боя красноватым светом, смешанным с чёрным дымом горящих танков. Бой не прекращался ни на минуту, превратив некогда цветущие поля в выжженную пустыню, усеянную покорёженной техникой и телами погибших солдат.

В советском командном пункте генерал Ротмистров напряжённо всматривался в карту. Связисты непрерывно приносили сообщения с передовой. Бои шли на всех направлениях с невероятным ожесточением.

— Танковый корпус генерала Тарасова сообщает о тяжёлых потерях, но держит позиции, — быстро докладывал полковник связи. — Генерал Бурков сообщает, что немцы подтягивают резервы!

— Надо немедленно перебросить туда последние резервы и усилить огневое прикрытие! — приказал Ротмистров. — Свяжитесь с Громовым, нам срочно нужны данные по немецким танкам.

На командном пункте беспилотников Громов напряжённо следил за мониторами. На экране мелькали зернистые изображения немецких танковых группировок.

— Алексей Андреевич, — подбежал инженер, — почти половина наших аппаратов уже потеряна, немецкие мобильные группы и РЭБ перехватывают связь, аппараты падают.

— Пускайте последние дроны, — решительно ответил Громов. — Цель — район скопления дивизии «Мёртвая голова». Мы должны нанести удар именно там.

Немецкий командный пункт был охвачен беспокойством. Пауль Хауссер, несмотря на усталость и ранение, сохранял жёсткое самообладание. Перед ним стоял командир дивизии «Мёртвая голова» Эрих Фогель, докладывая о тяжёлых потерях.

— Герр обергруппенфюрер, советские танки прорвали оборону на нашем левом фланге, — говорил Фогель, — резервы почти исчерпаны, срочно нужна поддержка.

— Поддержки не будет, — хрипло ответил Хауссер. — Наши ресурсы закончились. Держите позиции любой ценой.

Фогель кивнул, понимая безвыходность ситуации. В это время воздух прорезал знакомый звук — беспилотники вновь прорывались сквозь оборону. Солдаты мгновенно вскинули оружие, но поздно — несколько ударов накрыли скопление танков, вызвав серию мощных взрывов.

В советском командном пункте Громов наконец-то облегчённо выдохнул, видя, как на мониторах вспыхивают немецкие танки.

— Удар точный, — доложил оператор. — Противник несёт серьёзные потери.

Ротмистров внимательно слушал доклад по радио, чувствуя, как напряжение постепенно отступает.

— Немцы останавливаются, — сообщил он присутствующим. — Кажется, они поняли, что прорвать оборону уже не смогут.

На немецком командном пункте Пауль Хауссер опустил голову. Он понимал, что решающий момент наступления упущен. Взглянув на разбросанные карты и усталые лица офицеров, он тихо произнёс:

— Наступление остановить. Переходите к обороне.

Над полем боя постепенно наступала тишина. Бои стихали, оставляя после себя опустошение и горечь потерь. Но для советского командования стало очевидно — наступательный порыв противника сломлен.

Громов, вытирая усталое лицо, переглянулся с инженерами:

— Битва ещё не закончена, — тихо сказал он. — Но главное мы сделали. Немцы потеряли инициативу.

Генерал Ротмистров, получив последний доклад, устало улыбнулся:

— Теперь всё зависит от нас. Враг ослаб, а мы выстояли. Наступает перелом.

* * *

Часть V: «Особый приказ фюрера»

Ставка Гитлера «Вольфшанце», Восточная Пруссия, 13 июля 1943 года.

Совещание в ставке было назначено неожиданно, и высшие чины рейха нервно ожидали появления фюрера. В просторном кабинете, украшенном картами фронтов и знаменами с нацистской символикой, собрались генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, генерал-полковник Альфред Йодль, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и несколько старших офицеров штаба.

Дверь распахнулась резко и бесшумно. Вошёл Гитлер, быстрыми шагами пересёк комнату и остановился возле большого стола, где была разложена подробная карта Италии и Южной Европы.

— Докладывайте немедленно! — коротко приказал он, бегло оглядев присутствующих.

Генрих Гиммлер первым взял слово:

— Мой фюрер, ситуация в Италии ухудшается с каждым днём. Режим Муссолини пал, а наши позиции становятся шаткими. Необходима срочная переброска танкового корпуса СС в Италию для стабилизации фронта и сохранения порядка.

Гитлер нахмурился и резко повернулся к Гиммлеру:

— О каком корпусе вы говорите? Вы осознаёте, что сейчас происходит под Курском?

— Так точно, мой фюрер, — уверенно ответил Гиммлер. — Но я считаю необходимым вывести хотя бы дивизию «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Личный состав должен быть сохранён и переброшен в Италию. Это необходимо, чтобы удержать нашу репутацию в глазах союзников и врагов.

Гитлер на мгновение задумался, потом резко спросил:

— Каково состояние «Лейбштандарта» после боёв под Прохоровкой?

— Потери велики, особенно в технике, — доложил Гиммлер, — но личный состав всё ещё представляет собой отборных солдат рейха. Они будут готовы к переброске уже через несколько дней.

— Это элита Германии! — громко и нервно произнёс Гитлер. — Я не допущу, чтобы дивизия, носящая моё имя, была уничтожена на Восточном фронте. Немедленно организуйте переброску личного состава в Северную Италию.

Йодль осторожно вмешался в разговор:

— Мой фюрер, вывод целой дивизии с фронта, пусть даже и без техники, может ослабить наши позиции в решающий момент битвы.

Гитлер сверкнул на него ледяным взглядом:

— Я отдаю себе отчёт в своих приказах, генерал-полковник Йодль! Имя «Адольф Гитлер» должно оставаться символом непобедимости. Вся техника дивизии будет передана дивизии «Рейх». Это не ослабит нашу группировку под Курском и одновременно даст нам возможность стабилизировать фронт в Италии.

Наступила напряжённая тишина. Кейтель решился её нарушить:

— Будут ли какие-то дополнительные приказы, мой фюрер?

— Немедленно исполните это распоряжение, — жёстко сказал Гитлер. — Любые задержки будут расцениваться как саботаж и наказаны самым строгим образом.

Гитлер резко повернулся и направился к выходу. Его генерал смотрели ему вслед. Дверь захлопнулась.

Гиммлер первым нарушил молчание:

— Вы слышали фюрера. Приступаем к исполнению немедленно.

Глава XII

«Рокировка»

Часть I: «Курорт для избранных»

Южный фас Курской дуги, район Прохоровки был усеян глубокими воронками, разбитой техникой и следами кровопролитных боёв. Но сегодня над этим хаосом возвышалась странная атмосфера перемен и