Тень «Пересмешника» - Артём Март

лавку. Они сами находили его по этому звуку.

Девушка приблизилась к лавке. У нее крутились какие-то женщины и рассматривали большой самовар, украшенный бирюзовой эмалью — видимо, выбирали подарок.

Анахита замешкалась. Она быстро нашла камень, лежавший у стены дома, но положить за него платок на глазах у женщин не решилась. Только сделала вид, что тоже заинтересовалась какой-то невзрачной чашкой.

— Зачем ты пришла? — прозвучал хрипловатый, но знакомый голос.

Анахита вздрогнула, но не обернулась сразу. Подождала, пока отойдут назойливые женщины-покупательницы.

Потом наконец она посмотрела на него.

Это был Псалай.

Он оперся спиной о стену и скрестил руки на груди. Лицо, которое он, видимо, закрывал серой куфией из тонкой шерсти, теперь стало открытым. Его темно-ореховые глаза смотрели прямо на Анахиту.

Девушка, дрожа всем телом, аккуратно показала ему платок.

Псалай отстал от стены.

— Идем, — бросил он.

— Я… Я не могу сейчас, — испугалась девушка. — Я… Мне нужно домой.

— Идем, — настоял Псалай.

Девушка поджала губы. Поправила платок, скрывавший ее лицо. А потом направилась вслед за Псалаем в глухой переулок, заваленный каким-то мусором и помоями.

Анахита ощутила настоящий страх. Уж чего-чего, а найти здесь, у лавки Наджибуллы самого Псалая она не рассчитывала. Это худшее, что могло случиться. Ведь сейчас он может прямо спросить у нее, что девушка хотела им передать. И тогда план Селихова может провалиться.

«Нужно что-то придумать, — промелькнула у Анахиты в голове мысль, — быстро что-то придумать».

— Зачем ты пришла сюда? — с нескрываемым отвращением спросил Псалай.

— Я хотела оставить платок… — призналась девушка.

— Платок… — Псалай надменно приподнял подбородок. — Значит, твой пес шурави снова притаскивал свой облезлый хвост в твой дом?

Псалай поморщился.

— Мне каждый раз противно ходить в эту грязную дыру. На твоем месте я бы уже давно пошел и придушил твоего ублюдка, что своим греховным появлением загрязняет все вокруг.

Псалай был зол. Очень зол. Обычно Анахита не видела его таким. Мужчина оставался значительно менее многословным. А еще внимательным и скрытным. Но не сейчас.

Кажется, после пожара дела у душманов идут не очень. И Псалай решил выплеснуть свою злобу на Анахиту…

И девушка почувствовала, как словно бы против собственной воли она стискивает зубы. Все еще не глядя ему в глаза, Анахита сказала:

— Пожалуй, я схожу. Но схожу, чтобы помолиться. Чтобы просить Аллаха простить все мои грехи. А ты? Почему ты здесь, Псалай? Что ты до сих пор делаешь в кишлаке, когда настоящие моджахеддины либо погибли, либо ушли на войну?

Псалай нахмурился. Даже злобно оскалил зубы.

— Или ты только и можешь, что ходить по рынку, — она решительно заглянула Псалаю в глаза, — и пугать женщин?

— О чем ты хотела сказать нам? — прошипел Псалай. — Быстрее. У меня мало времени.

Девушка сглотнула.

— Я… Я не могу сказать сейчас.

— Почему это?

— Я… Я боюсь, — выдохнула девушка. — Кажется, мой Иван стал что-то подозревать. Кажется… Он начинает догадываться, что я общаюсь с вами. Я боюсь, что он может следить за мной.

Псалай быстро, не говоря ни слова, метнулся к выходу из переулка, опасливо, словно вор, осмотрел улицу снаружи. Обернулся к Анахите.

— Но он кое-что мне сказал, — сказала девушка тихо, а потом специально уронила платок на землю. — Кое-что важное, что вы должны узнать.

Псалай молчал, сверля ее взглядом.

— Сегодня днем Ваня уезжает на заставу. Если хочешь, чтобы я все тебе рассказала, приходи вечером ко мне домой.

С этими словами Анахита опустила голову и быстро вышла из переулка. Еще долго она сутулила плечи, ощущая на себе неприятный взгляд Псалая.

* * *

— От сука… — процедил сквозь зубы Муха, легонько отодвинувший уголок шторки зашторенного окна, — еще светло, а он уже прется…

— И что теперь? — Волков выглянул из женской, — тащить его по светлому через весь кишлак?

Мы были на позиции уже давно. Пришли заблаговременно, чтобы помочь Анахите, Кате и ее деду укрыться в безопасном месте — заброшенной мельнице на подходах к кишлаку. Вместе с ними был и Бледнов, который вызвался защищать семейство девушки.

Сейчас в доме остались только мы втроем.

— Придется, — сказал я, аккуратно выглядывая в другое крохотное окошко, — по-другому никак. Внимание. Он подходит. Всем занять свои позиции.

Муха тут же юркнул за дверь. Покрепче сжал железную кочергу. Я спрятался у стены, за выпуклым, массивным бревном дверного косяка. Волков должен был ждать в женской.

— Ну что там? — шепнул Муха, у которого больше не было обзора на улицу.

Я немного отклонился назад, к окну. Приподнял уголок занавески и стал наблюдать. Увидел мужчину, только что подошедшего ко двору.

— По описаниям Анахиты, — сказал я, — это он.

Муха ничего не ответил. Только поднял кочергу.

Я продолжал следить.

Мужчина выглядел настороженным. Он не вошел во двор сразу, а застыл у низенькой, чуть выше пояса калитки. Стал прислушиваться и присматриваться.

Я сразу понял — он заподозрил неладное.

— Ну что? — спросил Муха.

— Тише, товарищ старший лейтенант…

Мужчина с минутку постоял у калитки. Потом решился. Он открыл ее и прошел во двор. Медленным, неуверенным шагом направился к дому. Вдруг замер, поздоровался с каким-то афганцем, проходившим мимо. Улыбаясь, перебросился с ним несколькими словами.

Только когда афганец прошел мимо, он снова, медленно, напряженный, как боек автомата, пошел к двери.

— Сейчас войдет, внимание, — сказал я и тоже поднял деревянную дубинку.

Мы слышали его хрустящие, осторожные шаги. Шаг. Еще шаг. Еще шаг. Чуть-чуть, и будет здесь.

А потом душман застыл на месте.

Муха стиснул зубы, да так, что даже я слышал, как они скрипнули. Мы понимали — в любую секунду дух может сорваться с крючка. Может заподозрить неладное и просто уйти.

Вдруг раздался сдержанный стук в дверь.

— Саля́м, устод Муамма́р. Метаво́нам дохи́л шава́м? — внезапно спросил с той стороны душман.

От автора:

* * *

ТОПОВАЯ СЕРИЯ ПРО АФГАН! Погибший на боевом задании офицер спецназа получает второй шанс… СССР, 1985 год. Герой молод, снова в армии. Действует СКИДКА на весь цикл сразу: https://author.today/work/358750

Глава 12

Пусть я и не знал дари, но понимал некоторые обыденные в языке слова. Понял их и сейчас — душман поздоровался и просил у Муаммара