Мечников. Из доктора в маги - Игорь Алмазов

— Долг я тебе хотел вернуть, — признался Бахмутов. — Хотя починку дома вряд ли можно сравнить со спасением жизни, но теперь я хотя бы знаю, что смог частично тебе отплатить.

— Ты мне ничего не должен, — помотал головой я. — Таков долг лекаря.

— Но лекари берут большую плату за помощь, а ты помог мне бесплатно, — напомнил Андрей.

— На мой взгляд, каждый житель Российской Империи должен иметь возможность получать качественную бесплатную медицинскую помощь, — заявил я.

И это была одна из моих целей. Реформировать лекарскую сеть так, чтобы целители получали большой доход, не сдирая при этом со своих пациентов огромные суммы. Медицина должна стать доступной для каждого.

— Звучит невероятно, — усмехнулся Бахмутов. — Знаешь, Алексей, если когда-нибудь тебе удастся такое провернуть, я брошу военку и приду в твой госпиталь работать охранником!

Андрей смеялся, поскольку не думал, что сказанное мной действительно возможно. Однако я думал иначе.

Мы с Бахмутовым попрощались, и он пошагал к себе домой, несмотря на усиляющийся ливень, а я прошёл в гостиную, где дядя и Катя уже успели ликвидировать большую часть потопа. Вода по стенам не текла, пол мои родственники обложили множеством тряпок, которые теперь выжимали в…

Перегонный куб⁈

— Вы опять используете инструментарий лаборатории не по назначению⁈ — не удержался я.

— Это же обычная кастрюля, — пожала плечами Катя.

— Тем более, Алексей, куда мы ещё сольём семьдесят литров воды? — заявил дядя.

Да уж… Даже лекари и алхимики в этом мире не до конца понимают потенциал трав и зелий. Если бы люди объединили эти два ремесла, то смогли бы создать фармакологию!

Но нет, вместо этого они варят в перегонном кубе суп.

Я помог дяде убрать гостиную. В это время уставшая Катя упала на диван и обхватила живот руками. Видимо, сильно надорвалась за этот вечер. Да и перенервничала плюс ко всему. А в её состоянии стресс и нагрузки строго противопоказаны.

— Ох, — вздохнула Катя, потирая виски. — Что-то мне совсем нехорошо.

Олег тут же бросил тряпки и бросился к жене.

— Катенька, как это — нехорошо? Что случилось? — испугался он. — Неужто… Роды начинаются⁈

— Нет-нет, — нахмурилась она. — Голова жутко болит. И тошнить начинает. Олег, я не шучу, правда. Я, кажется, вот-вот сознание потеряю.

Её лицо покраснело.

— Плохо! — воскликнул я и подскочил к Кате. — Дядя, похоже, у неё поднимается давление.

Тонометр! Зараза, точно ведь! Вот, что ещё нужно сделать. Давление — такой распространённый недуг, что он точно беспокоит всех — и простолюдинов, и магов. Уже по описанным ею симптомам мне понятно даже без тонометра — у Кати стремительно возрастает давление.

Просто стресс? Нет… Вряд ли. Она очень молода. Не может быть, чтобы у неё из-за простого стресса так сильно спазмировало сосуды.

Я резко осознал, что могло произойти с Катей, и тут же принялся стягивать с неё ботинки. Она уже никак не реагировала на мои действия. Кажется, женщина начала терять сознание.

— Алексей… — удивился дядя. — Алёша! Ты что творишь?

— Стопы и голени, — повторял я. — Мне нужно проверить стопы и голени.

— Зачем? — напрягся Олег.

— Отёки… — заключил я, увидев набухшую от жидкости кожу. — Это гестоз. Преэклампсия.

— Ч-что? — нахмурился дядя. — Что ты такое говоришь? Я не понимаю, о чём речь.

Эх, как же много диагнозов они пока не знают! В это время уже должны были начать изучать осложнения беременности, но вряд ли кто-то из лекарей досконально понял, как они работают.

— Как же это не вовремя… — вздохнул я. — Объяснять буду позже, дядь. Сейчас нужно действовать. У меня не осталось магической энергии. Чаша пуста. Что насчёт твоей?

— Мои витки наготове! Я уже неделю не использовал колдовство, — произнёс он. — Только я не понимаю, что с ней происходит, — сказав это, Олег вздрогнул, и перевёл взгляд на Катю. — Катенька!

Женщина закатила глаза и отключилась. Выглядело это так, будто она просто заснула. Но я прекрасно понимал, какой процесс происходит в её организме.

Преэклампсия — это состояния, когда материнский организм начинает переживать сильную патологическую перестройку. Высокое давление, отёки, вялость и потери сознания. Чаще всего это связано с реакцией на антитела, которые вырабатываются в теле плода. Её организм воспринимает их, как чужеродные.

— Катюша, пожалуйста! — взмолился дядя. — Услышь меня! Тебе нельзя умирать!

— Тихо! — перебил его я. — Она не умрёт. Главное делай всё так, как я скажу. Доверься мне. Мы её вытащим. Сегодня же!

— Х-хорошо, — кивнул дядя, хотя судя по взгляду, он всё ещё не доверял моим знаниям.

Но выбора у него не было. Олег Мечников был в отчаянии, его охватила паника. Мужчина был готов обращаться к кому угодно, лишь бы поскорее помочь своей супруге.

— Действовать будем в несколько этапов. Готов? — спросил я.

— Готов. С двумя витками я смогу наложить заклятье раза четыре-пять максимум, — ответил он. — На большее я не способен.

— Четыре-пять… — задумчиво прошептал я, стараясь прикинуть, как нам привести её в порядок. — Этого должно хватить. Поехали! Воздействуй на её сосуды, заставь мышечную оболочку артерий расслабиться. В первую очередь в головном мозге.

Дядя кивнул и приступил к сотворению лекарской магии. На протяжении всего процесса я держал руку на кисти Кати и следил за её пульсом. Напряжение сосудов начало постепенно спадать. У Олега получилось сделать то, что я от него хотел.

— Молодчина, дядя! — кивнул я. — Самое главное уже сделано. Теперь обратись к её мозгу.

— К мозгу⁈ — испугался Олег. — Лёша, я очень боюсь ей навредить. Если я убью её своими руками, я себе этого никогда не прощу. Слышишь? Никогда!

— Успокойся, следуй моим указаниям, — повторил я. — Сейчас в её мозге действует патологическая активность.

Дядя не поймёт, если я расскажу подробно, но речь идёт о пирамидной недостаточности. Это явление, которое со временем может довести Катю до судорог. И тогда спасти женщину в условиях девятнадцатого века будет практически невозможно.

— Улучши обмен веществ в головном мозге, — велел я. — Пусть кровь снабжает каждую клетку. Вены же должны вынести из черепа все пагубные вещества, которые спровоцировали приступ.

— Хорошо, сейчас начну… — произнёс дядя, но тут