Оранжевая страна. Книги 1-3 - Александр Вячеславович Башибузук

почувствовав, как терпкая жидкость, прокатившись по пищеводу, действительно немного привела мысли в порядок.

– Так зачем, Софья Николаевна?

– Если честно, Михаил Александрович, то не знаю… – Софи пожала плечиками. – Что-то люди говорили, про какого-то Антона, но поверьте, никто его никогда своими глазами не видел. К тому же, поверьте, Лизхен совсем не та девушка, чтобы все бросать и за кем-то бежать сломя голову.

– Понятно… – Я поколебался и еще раз наполнил свою рюмку. – А еще чего-то подозрительного вы не замечали за ней?

Софья тихонечко рассмеялась:

– Все было подозрительно, абсолютно все. Начиная с того, что вопреки своим словам она никогда не училась в Париже, и заканчивая тем, что Лиза имела очень хорошую медицинскую практику, что в наше время – из ряда вон выходящий случай. Но я не стала делиться с кем-либо своими подозрениями, не считая их существенными. К тому же мы прекрасно ладили с Лизонькой. Но вы, кажется, куда-то спешите, Михаил Александрович?

– Да, спешу. – Я подавил в себе желание немедленно вытрясти из Софи все подробности. – Не будете ли вы любезны встретиться со мной завтра?

– Буду, – коротко ответила Софья. – В любое свободное от работы время.

– Да… могу ли я попросить вас не предавать огласке мой визит?

– Как скажете. – Софья слегка насмешливо на меня посмотрела своими серыми глазками.

– И, пожалуйста, не называйте меня Михаилом Александровичем. Мистер или господин Игл, для вас можно просто Майкл.

– Хорошо… – Девушка состроила серьезное личико, но не удержалась и прыснула в кулачок. – Идите уже, просто Майкл. Я буду отдыхать.

Я отчего-то сконфузился и отправился в бургомистрат. Ладно, будем считать, Лизхен меня сделала, красиво сделала… пока; отчего-то мне кажется, что мы с ней еще встретимся. Может быть. Зараза, камешков жалко, но спасибо, что до конца не обобрала.

– Тпру!!! – Я осадил жеребца, холодея от неожиданной отгадки. Бернстайн сказал, что ему передали Лизу как агента всего две недели назад. Как это могло случиться? В это время Лизхен была возле Кимберли; значит, резидент не мог этого сделать. Либо должен был сообщить Бернстайну, что агентесса убыла. Что-то тут не так. Назад.

На крыльце госпиталя мирно покуривал трубку уже знакомый мне пожилой русский санитар.

– Флегонт Иваныч, ты случайно не видел, как сегодня вечером уезжала Елизавета Георгиевна?

– А когда это? – удивился мужик. – Чегой-то не припомню, я, почитай, целый вечер здесь торчу. Аркадий Михалыч приставил черных шугать. Ох и вороватый народец енти арапы… Чуть зазеваешься, враз чего-нить сопрут.

– Около семи-восьми вечера. – Я всерьез озадачился.

– Не… – отрицательно замотал бородой санитар. – Точно нет, в енто самое время я аккурат на посту был. Не было Лизаветы свет Георгиевны. Она барышня вежливая, всегда остановится, пару ласковых слов скажет.

– Спасибо, Флегонт Иванович. Ладно, пойду я.

– Завсегда пожалуйста… – пыхнул трубкой санитар. – Может, еще что подсказать? Я такой, приметливый.

– А кто из женщин-врачей арапчат привечает? – Я вспомнил слова Бернстайна и решил на всякий случай уточнить.

– Дык Софья Николаевна. Она у нас по деткам. Они, арапчата, страсть ее как полюбляют.

Софья? Твою же кобылу в дышло!!! Тогда где Лиза? Странно, она никуда бы без своих шляпок не поехала. Тем более, времени собраться хватало. А они на месте.

– Ой, вот же садовая голова!!! Етить твою наперекосяк! – вдруг выругался санитар и с досадой стукнул трубкой об колено. – Ляксандрыч, ты уж прости старика… Видал я Лизоньку. Вроде как они прогуляться с Софьей Николаевной перед сном выходили. Поздно, все остальные уже легли. Часа два с половиной назад. Я краем глаза зацепил – отлучался по-маленькому. Тут у нас за домом померанцевая рощица есть, духмяно там, славно. Вот туда, видать, и ходили. Тока я не припомню, чтобы они возвращались. – Флегонт озадаченно почесал бороду.

– Покажешь, братец, рощицу? – У меня от неприятного предчувствия сердце прихватило в ледяные тиски.

– Не вопрос, Ляксандрыч, а чевой-то ты встревожился? Неужто…

– Потом…

Санитар запалил керосиновый фонарь, и мы побежали за госпиталь. Поместье стояло почти на самой окраине города, сразу за ним располагались апельсиновые и мандариновые рощи, а потом уже несколько ферм. И в эти места спокойно забредало зверье – Лиза жаловалась, что гиены и шакалы очень часто воют по ночам. Черт-черт… да не может быть.

– Иваныч, давай… – Я не договорил и, зацепившись за корягу, кубарем слетел в небольшой овражек.

– От ты и растяпа… – Санитар подсветил фонарем. – Живой, Ляксандрыч? Ох, етить… – Он стал быстро спускаться ко мне. – Сюда гляди, тутой она…

Я обернулся и увидел под кучей хвороста подол зеленого платья… платья Лизы…

Ветки полетели в сторону. Так, что тут у нас… под лопаткой маленькое запекшееся пятнышко крови, звери вроде не добрались… надо бы ее перевернуть.

– Твою мать… – Меня как будто током ударило: Лиза едва слышно застонала. – Иваныч, лети назад и поднимай всех докторов, а я ее сам донесу!

Санитар опередил меня всего на пару шагов: к счастью, доктор Ранненкампф не спал – проведывал тяжело раненного – и Лизу сразу забрали на операционный стол. А я отправился к…

– Это опять вы? – Софья была уже полностью одета и стояла возле окна.

– Лиза все рассказала…

– Правда? – Девушка села на кровать и невинно улыбнулась. – Ну и почему она сбежала? И вообще, вам не кажется, что время немного не подходит для визитов?

– Вас видели…

– Не понимаю, о чем вы? – Софья недоуменно пожала плечами и, полуобернувшись, поправила подушку. – Вы пьяны? Извольте… – одновременно с этими словами хлестко грохнуло – она успела выстрелить из маленького пистолетика.

Противно вжикнуло над ухом, но я уже в броске выбил из ее руки оружие. Легонечко стукнул за ухом и положил бесчувственное тело на кровать.

– Это она? – В комнату забежал подполковник Максимов.

– Она… – Я сделал шаг назад и подобрал «дерринджер». Тот самый, из которого в меня целилась Лизхен при первой встрече. – Что с Лизой?

– Не знаю. Идет операция, все врачи там… – Максимов оторвал шнур с портьеры и связал руки Софье. – Как вы догадались?..

– Ненавижу!!! – Изметьева уже пришла в себя и попыталась достать подполковника ногой. – Грязные варвары! Скоты…

– Случайно. – Я присел на стул и неожиданно ощутил, насколько устал. – Ей сначала удалось меня провести, как ребенка, и свалить вину на Лизу. А ее она попыталась убить во время прогулки. Если бы не Флегонт Иванович… – Я махнул рукой и полез в шкафчик, где стояла бутылка арманьяка.

– Наливайте уж и мне. – Максимов отодвинулся от Софьи, бившейся в истерике. – Тут такое дело. Есть мнение, что надо как-то замять этот скандал. Понимаете, буры и так относятся к добровольцам не очень хорошо. А этот случай… словом, вы понимаете…

– А Бернстайн? – Я разлил янтарную жидкость по стопкам.

– Будет молчать про нее в обмен на гарантии жизни.

– А она?

– Что она? – угрюмо буркнул подполковник. – Уедет Софья Николаевна… Внезапно.

– Если умрет Лиза, я ей помогу… «уехать». Если нет, то занимайтесь сами. – Я махнул стопку и не почувствовал никакого вкуса. – Вы говорили с бурскими генералами насчет моего предложения?

– Да, успел. – Максимов тоже выпил. – Отряды в любом случае уже выступили. Говорят, хуже не будет. А Кронье все сведения передадут гелиографом.

Я задумал закинуть бриттам дезу с помощью Бернстайна; он уже передал липовую шифровку, в которой сообщил, что по направлению к Пардебергу, с целью деблокирования генерала Кронье, вышли сильные отряды буров общей численностью в десять тысяч винтовок, при десяти орудиях