Владимир Контровский - Нерожденный

Однако возможности Ямамото были ограничены тяжёлыми потерями, понесёнными японцами у Мидуэя. После боя Объединённый флот имел всего три авианосца (два тяжёлых – «Дзуйкаку» и «Хирю» – и лёгкий «Дзуйхо»), а для решительных действий этого было недостаточно. Ремонт «Сёкаку» и «Рюдзё» должен был быть закончен в июле, и в июле же в состав флота должны были войти средние авианосцы «Хиё» и «Дзуньё», переоборудованные из пассажирских лайнеров «Идзумо-Мару» и «Касивара-Мару». Семь авианосцев с четырьмя сотнями самолётов – сила внушительная, но авиагруппы ещё надо укомплектовать, а Япония уже ощущала недостаток подготовленных пилотов: у Мидуэя нашли себе могилу сотни японских асов. По всему прикидкам, Кидо Бутай можно будет снова бросить в бой не раньше конца августа – рана, полученная японским флотом, болела и кровоточила.

Но главное – нужно было определиться с направлением удара, а это оказалось не так просто. Армия, люто завидуя успехам флота, настаивала на ударе по Полинезии, по Фиджи и Самоа. Одновременно генералы вынашивали планы наступления на Индию и Австралию – аппетит приходит во время еды, – и требовали, чтобы флот действовал в их интересах. Флот же считал единственно правильным нанесение удара по Гавайям, чтобы захватить последний оплот США в центральной части Тихого океана и замкнуть «оборонительный периметр», отгородившись от американского континента тысячами миль пустого водного пространства. И нужно было ещё подумать о возможности вступления Японии в войну против СССР, к чему её настойчиво подталкивала Германия. Рассматривались также варианты нападения на Западное побережье США, на зону Панамского канала и на Алеутские острова, но они были уже вторичными по сравнению с основными. Споры были долгими и ожесточёнными, и в итоге Ямамото, национальный герой, отмеченный специальным императорским рескриптом, посвященным его победе при Мидуэе, и пользовавшийся теперь особым доверием микадо, отстоял свою точку зрения, несмотря на глухое ворчание недовольных армейцев.

Соединённым Штатам тоже было о чём подумать. Если для самураев свет сошёлся клином на Тихом океане, то Америка мыслила шире. Президент Рузвельт, укрепивший своё положение после того, как его поддержали конгрессмены-демократы, не склонен было резко менять приоритеты. Несмотря на все успехи Японии, он по-прежнему считал врагом номер один не её, а гитлеровскую Германию, и не собирался бросать Англию на растерзание тевтонскому волку. Встретившись с Черчиллем, Рузвельт успокоил своего нервничавшего союзника обещанием, что операция «Торч» – совместный десант американцев и англичан в Северной Африке – отменена не будет, а если и задержится, то не более чем на пару месяцев; не сократится существенно и объём поставок по ленд-лизу. «А что с Россией?» – спросил его британский премьер. «Как что? – удивился американский президент. – Мы будем помогать Сталину… по мере сил. Россия с её людскими ресурсами нам нужна, без неё свернуть шею Гитлеру будет трудновато. Американское оружие и русское пушечное мясо – это идеальное сочетание, и…». «И пусть они с немцами убивают друг друга как можно больше» – закончил Черчилль. Два достойных англосаксонских джентльмена отлично поняли друг друга…

Бомбы посыпались на Оаху среди ночи. Радиолокаторщики своевременно засекли приближение к Пёрл-Харбору группы неопознанных самолётов, и не только засекли, но и подняли тревогу. Ночную тьму располосовали клинки прожекторных лучей, ожили зенитные батареи, в небо взлетели истребители. Тем не менее, японские бомбардировщики вывалили свой груз на Жемчужную Гавань и Гонолулу: ночных истребителей у американцев почти не было, и кроме того, сыграло свою роль двойное подчинение авиации – армейские пилоты выполняли приказы генерала Макартура, командующего Гавайской группировкой войск, а не адмирала Кинкейда, старшего флотского начальника в Пёрл-Харборе. Три истребителя были сбиты, причём два из них – своим же зенитным огнём; потери нападавших составили два самолёта: один из них упал в море, другой рухнул на лесистый склон хребта Кулау. Ущерб от налёта был невелик (ни один из кораблей, стоявших в бухте, не пострадал), но американское командование встревожил сам факт атаки.

Было высказано предположение, что самолёты взлетели с японских авианосцев, хотя до сего времени палубная авиация самураев не производила ночных атак. Однако после того, как в лесном массиве Уотерсхэд были найдены и осмотрены обломки сбитого японского самолёта, стало ясно что Гавайи атаковали дальние бомбардировщики G4M – «толстушки» «бетти». Откуда они прилетели, гадать не приходилось: значит, взлётно-посадочная полоса на Мидуэе либо досталась самураям в целости и сохранности, либо за прошедшую неделю они сумели привести её в порядок.

Японские дальние бомбардировщики «мицубиси» G4M «бетти»

Ситуация была неприятной и требовала ответных действий, а именно – удара по Мидуэю «летающими крепостями», тем более что других вариантов у американцев попросту не было. На Оаху базировались тридцать шесть Б-17, и уже на следующий день двадцать две машины пошли на Мидуэй, неся по четыре пятисотфунтовые фугасные бомбы M43. Налёт оказался делом далеко не простым: над Мидуэем «семнадцатых» встретили японские «зеро». Две атаки, стоившие американцам семи машин (налёты производились в дневное время для повышения точности бомбометания), имели нулевой эффект – аэродром атолла не пострадал, – и только третий налёт увенчался успехом. Этот налёт был комбинированным: первая волна в составе двенадцати Б-17 выдержала бой с японскими истребителями, потеряла две машины и отошла, отбомбившись безрезультатно, зато вторая, состоявшая из одиннадцати самолётов и прилетевшая через час, атаковала беспрепятственно – у японцев не было радиолокаторов, и «зеро» не успели взлететь на перехват. По оценкам пилотов, на полосе было уничтожено до двадцати японских истребителей, а сама полоса была основательно изрыта воронками. Это был успех, однако для надёжного прессинга и нейтрализации Мидуэя требовалось не менее полусотни «крепостей», и Макартур запросил подкреплений – угроза Пёрл-Харбору была очевидной.

Поняв, что Мидуэй – заноза в гавайском боку, американское командование вспомнило и о другом атолле таких же размеров, но находившемся гораздо ближе, всего в семистах семидесяти милях к юго-западу от Гавайев, – об атолле Джонстон. Ещё в 1934 году там появилась база US Navy, а весной 1942 на атолле было завершено строительство взлётно-посадочной полосы для тяжёлых самолётов. Нетрудно было догадаться, какое применение найдут этой полосе самураи, если захватят остров.

Прикинув и так, и этак, Макартур и Кинкейд пришли к выводу, что атолл не удержать – если у берегов Джонстона появится японский флот вторжения, остров ждёт судьба Мидуэя. И было принято решение эвакуировать полуторатысячный гарнизон атолла, а полосу и все постройки базы – взорвать и привести в негодность. 13 июня 1942 года для выполнения этой задачи к атоллу вышло соединение контр-адмирала Тернера в составе тяжёлых крейсеров «Пенсакола», «Нортхэмптон», «Честер», «Чикаго», лёгкого крейсера «Бойз» и эсминцев «Ральф Талбот», «Дрейтон», «Фарагут» и «Флассер». Быстроходные боевые корабли должны были подойти к Джонстону в тёмное время суток, сделать своё дело и отойти под защитный зонтик базовой авиации с Оаху. Но никто не мог предположить, что в ту же самую ночь с 14-го на 15-е июня там же появятся и японские корабли вице-адмирала Микавы, направленные для обстрела атолла: тяжёлые крейсера «Такао», «Тёкай», «Фурутака», «Аоба», «Кинугаса», лёгкий крейсер «Юбари» и четыре эсминца.

Японцы подошли к Джонстону в полночь. Подошли незамеченными: ещё накануне немногочисленные самолёты с атолла улетели в Пёрл-Харбор, и воздушная разведка была свёрнута. Не были они обнаружены и эсминцем радиолокационного дозора «Талбот» (хотя с японских кораблей его видели) – Микава появился у Джонстона внезапно.

Первыми под удар попали крейсера «Пенсакола» и «Чикаго», стоявшие у западной оконечности острова, у разрыва в коралловой гряде. Точнее, мишенью стала одна только «Пенсакола» – «Чикаго», приняв на борт три сотни солдат, уже направился на северо-восток вдоль кораллового барьера, ограждавшего Джонстон, и разминулся с японскими крейсерами, подходившими с севера.

С «Пенсаколой» было покончено в считанные минуты: крейсер получил две торпеды и более двадцати восьмидюймовых снарядов и начал тонуть в огне и взрывах, даже не успев сделать ни одного ответного выстрела. А крейсера Микавы, не задерживаясь, обогнули атолл и через пятнадцать минут атаковали «Нортхэмптон», «Честер» и «Бойз», державшиеся к югу от Джонстона, у границы мелководья.

Тактику ночных боёв флот империи Ямато отрабатывал годами. Осветив корабли Тернера прожекторами, японцы выпустили торпеды и открыли огонь из тридцати восьми 203-мм орудий. Они снова достигли внезапности: американцы видели вспышки и слышали грохот взрывов, но сочли, что это работа сапёров на Джонстоне, занятых разрушением базы.