Антон Лисицын - Долгая дорога домой (Темный охотник - 2)

Нас вызвали через три дня. Наконец-то! А то я себе уже места не находил! С другой стороны прикупил кофе в зернах. Цена, правда, кусачая, но на что мне еще тратить деньги? Так же прикупил пару хороших пистолей в подарок Миколе: если бы он не доставал мне кровь, то раны затягивались гораздо дольше. Зато теперь я полностью исцелен и готов к новому бою на пути к дому. А мне атаман подарил булатную саблю в богатых ножнах. Приятно, что не забыл, но только что мне с ней делать? Я уже к чекану привык, весьма универсальное оказалось оружие: и в бою, и в быту.

Сначала нас обыскивают и конфискуют: у меня чекан, у атамана саблю и два пистоля. А ножи оставляют, странно. Затем проводят не в тронный зал, а в кабинет. Пара сундуков, стол, заваленный бумагами и пюпитр с какой-то книгой возле окна. Ни кресел, ни лавок. Аскетично.

Перед столом прохаживался царь, крутя в руках гусиное перо. Среднего роста, короткая рыжеватая бородка, усы и худощавое лицо. Обрит наголо и облачен он в черную монашескую рясу. На обычном кожаном шнурке висит распятье.

– Хм, так вот ты какой, – он переводит на меня взгляд глубоко посаженных (запавших) янтарных, волчьих глаз.

Отвешиваю полупоклон. Ого, какие глаза. Похоже, что и он не чурается магии.

– Но дюже дерзок, – царь отшвыривает перо на стол. – Рассказывай.

Сообщаю ему, как меня попросили достать кинжал, а потом выяснилось, что его передарили рыцарю. Как в одиночку захватил его, и после допроса выяснилось, что их орден желает натравить османских выкормышей на Русь.

– Зело странно это, – он начинает перебирать бумаги на столе.

Я молчу, смысл что-то говорить?

– Их послы клянутся в вечной дружбе, а вот в твоих письмах, – он бьет кулаком по столу, – гибели нашей хотят!

– Они всегда боялись Руси, а уж ее усиление под вашей властью им как кость в горле. Да и союзников, я так мыслю, нашли здесь, а не только у басурман.

– Вот и я так считаю. Астраханское и Казанское почти склонились, а теперь пора и Крымское ханство к покорности приводить, слишком они много о себе возомнили. Вы, казаки, займетесь этим!

– Я не казак, – качаю головой, – просто странник.

– И ради чего ты бродишь по белу свету?

– Знания ищу, да путь к родному очагу пытаюсь найти, – достаю книги колдуна из поясной сумки и с поклоном протягиваю их ему. – Слышал, что у вас богатейшая библиотека, примите от меня этот скромный дар.

Царь пролистывает дневник колдуна, его губы растягиваются в легкой улыбке. Видно латынь хорошо знает, да и на веселый отрывок наткнулся.

– Благодарю за дар, – кивает он. – Чувствую, что твоя помощь понадобится там. Я разрешу тебе в течение целых трех декад пользоваться всей моей библиотекой. А ты же, поклянешься, что поможешь казакам выполнить мою волю!

– Я согласен, – отвешиваю поясной поклон. – Клянусь тебе, царь всея Руси, что помогу в покорении ханства крымского.

Его лицо разгладилось, и он кивнул.

– А ты что скажешь атаман?

– Царь, не вели казнить – казак так же кланяется, – но людей с конями мало, а пушек считай и нет.

– Поможем, пять сотен стрельцов, лошадей, пушек с припасами тебе дадим, – кивает царь, – но если ты не сможешь…

Тут и без продолжения становится ясно, что в лучшем случае нас просто повесят.

– Ты, странник, приходи завтра, тебя встретят и проводят, – продолжает самодержец. – А ты, атаман, приходи через месяц, получишь дальнейшие распоряжения. Идите!

Кланяемся и уходим. Перед выходом из дворца нам возвращают оружие.

– Эх, странник, сложим головы не за что! – вздыхает атаман.

– Выполним мы царское поручение, – пожимаю плечами, – а нет – так в землю вместе ляжем.

– Да как его выполнишь?! Двенадцать сотен да десяток пушек! А там османы!

– Насчет пушек пока неизвестно, но есть у меня мысль на этот счет. Возьмем мы города, главное чтобы казаки не струсили.

– Среди нас трусов нет! – рявкает он. – Если нужно, то живота своего не пожалеем!

– Значит, возьмем татар на меч, – пожимаю плечами. – Главное чтобы они согласились.

– Кто?

– Наши будущие помощники, но это я с царем еще обговорю. Если согласится, то хорошо, а нет, так зачем говорить? И да, ты пока не говори казакам о ханстве, а то подслушают и донесут татарам да османам.

– Хорошо…

После обеда, поднимаюсь в комнату и, не раздеваясь, ложусь на кровать. Вымотали меня эти разговоры, особенно с Иваном Грозным. Все, что надо получил, да и цена приемлема. А кот так и не объявился. Ладно, не маленький – сам разберется.

Атамана я не обманул: если царь согласится дать послабления купцам и ростовщикам определенной народности в делах торговых, то ворота нам откроют, да стражу напоят каким-нибудь ядом. Мамая-то они отравили. Позже чем надо, но все же… А значит, к концу лета от Крымского ханства останутся одни воспоминания. Правда, если Грозный действительно заключил союз с Габсбургами для нападения на османов. Ведь недовольных татарами хватает! Там и остатки Феодоро, где христиане, и купцы. Значит надо получить верительные грамоты, и тогда все обойдется малой кровью с нашей стороны.

Незаметно для себя засыпаю…

– Лис, проснись! – тормошит меня характерник.

– Что случилось?

– Утро, – усмехается он.

– Это хорошо, поем и пойду в либерию нашего царя, – растираю лицо руками, прогоняя остатки сна.

У входа в кремль меня ждет монах. Стражники снова забирают оружие, а черноризец снова проводит в известный мне кабинет, и уходит. Все на месте, но царя нет. Прислонившись к стене, прикрываю глаза. И сколько мне ждать?

Из этого трансового состояния меня выводит скрип двери. Заходит Иван Грозный, все в той же рясе. Отвешиваю глубокий поклон.

– Ты меня заинтересовал, – произносит самодержец, – и я хотел бы узнать, как ты собираешься выполнять свою клятву.

– Я думал попросить о верительной…

– Выпей, – перебивает он меня, протягивая кубок, – а то сложно говорить, когда в горле пересохло.

Парой глотков осушаю кубок. В голове возникает легкий шум, не остается ни одной мысли.

– Так как ты думаешь покорить Крымское ханство?

Пересказываю ему свои размышления. Царь начинает ходить по комнате.

– Откуда ты это знаешь? – он впивается в меня взглядом.

– Из… – но смотря в волчьи глаза царя, понимаю, что меня опоили какой-то сывороткой правды. – Из разговоров людей, да и головой думать умею.

– Хорошо, – кивает самодержец, – будет тебе грамота, но если что, то ответишь головой! А теперь ступай, тебя проводят в мою либерию!

Низко поклонившись, покидаю комнату. За дверью меня ожидает сопровождающий. Завязывает мне глаза плотным платком и, придерживая за локоть, куда-то ведет. Идем достаточно долго, где-то поднимаемся, где-то спускаемся по узким ступеням, но на улицу не выходим. Значит библиотека в кремле.

– На закате я вернусь, после моего ухода можешь снять повязку, – произносит он и раздается звук удаляющихся шагов.

Выждав, на всякий случай еще пару минут, снимаю платок и пораженно замираю. Просторный зал со сводчатыми потолками, плотно заставлен шкафами, набитыми манускриптами и свитками в тубусах. Настоящая сокровищница! Какие три декады, тут нужны годы, чтобы прочитать все! У моих ног стоит фонарь со свечой и корзина, видимо для складирования выбранных рукописей. Вешаю ее на локоть правой руки, фонарь беру в левую, и начинаю прохаживаться вдоль книжных рядов. Пахнет старой кожей и еще чем-то незнакомым, но ни малейшего намека на плесень!

Слежки не чувствую, но на всякий случай использую «Поиск». Ага, аж два раза: он ничего не показывает – слишком высок пассивный фон магии! Такое собрание магических книг и свитков… Это точно рай! А были бы библиотекарши в кольчужном белье, то была бы Вальгалла!

Все это хорошо, но сначала найду части посоха.

Три часа, но я нахожу тубус с нужным свитком. Осторожно достаю и разматываю его. Что-то на греческом, бесполезен – я все равно не знаю этого языка. На частях посоха закреплены концы рулона. Аккуратно их достаю. Хм, не переломлен, а словно распилен, да и коротковат: каждая часть длиной мне от локтя до запястья. Захожу за стеллаж, сняв наруч, вкладываю обломки в рукав поддоспешника и надеваю его обратно.

Теперь можно и почитать…

– Странник, скоро закат, – за спиной раздается голос монаха, и я вздрагиваю.

– Хорошо, пошли, – встаю со стула и завязываю себя глаза.

– Подожди, мне приказано тебя обыскать!

– Ищи, – пожимаю плечами.

А ведь это хамство: допустить в библиотеку, а потом обыскивать! А то я не понимаю, что книги с собой выносить нельзя, но, похоже, и переписывать их нельзя, странно.

– Все, пошли, – произносит монах, и, снова придерживая за локоть, ведет к выходу.

Снова идем по коридорам, спускаемся и поднимаемся по лестницам. Вот мы и на улице. Снимаю повязку, монах протягивает мне мой чекан.