Тафгай 6 - Владислав Викторович Порошин

же думаю всё намного хуже. Если бы нашего советского человека не мордовали, не били по мозгам плакатами массового мозгового поражения: «Не болтай», «Болтун находка для шпиона», «Язык твой — враг твой» и так далее, то люди были бы такими же, как и за бугром. Улыбались, желали бы всем встречным хорошего дня, пусть формально, но интересовались бы, как твои дела. Конечно, процент выловленных шпионов из Мозамбика и Суринама был бы не тот, но нелёгкая повседневная трудовая жизнь, стала бы чуточку лучше.

Кстати, как быстро летит время! Я в Чикаго чуть больше месяца, а уже местная всеми узнаваемая знаменитость. Ещё недавно мне угрожали и проклинали по телефону, а теперь весь город улыбается и желает удачи. Даже в Горьком такого не было, разве только выпить предлагали и денег в займы просили на то чтоб выпить.

— Джень добры, Большой Таф! — Здоровались со мной польские эмигранты, которых в моём районе было большинство.

— Витам! — Отвечал я полякам, что значит по-ихнему «привет».

Неплохо иногда знать несколько слов на разных языках, ведь это делает всех людей в мире ближе и роднее.

— Большой Таф, Советский газет! — Неожиданно окликнул меня продавец газет и журналов, из-за чего я чуть не навернулся с велосипеда.

Я даже уже забыл, что пару недель назад спрашивал у этого толстенького и лысоватого поляка, Патрика кажется, есть ли возможность привезти «Советский спорт»? И вот, вауля, я держал в руках немного помятую Советскую газету за 19 октября. И в ней на последнем развороте родными русскими буквами шёл краткий обзор чемпионата СССР за 17-ое и 18-ое число, в который я впился глазами.

«Крылья Советов» Москва разгромили «Торпедо» Горький — 9 : 0. И в этой игре шесть шайб организовала тройка Лебедев, Бодунов и Анисин. Странно, почему у горьковчан в воротах не играл Виктор Коноваленко, один из творцов победной Суперсерии? Далее «Автомобилист» Свердловск проиграл дома московскому ЦСКА — 0 : 10, а челябинский «Трактор» «попал под раздачу» от московского «Спартака» — 1 : 9. Ну и московское «Динамо» огорчило воскресенский «Химик» — 6 : 2. Две шайбы забросил Саша Мальцев, по одной Капустин, Балдерис, Репс и Боря Александров. «Как там «Малышатина»? — Тут же подумал я. — Ведь ничего не успел парню объяснить. Хотя в некоторых случаях, чтобы лучше спать, нужно меньше знать».

Я отдал пять долларов за драгоценную газету продавцу, отказавшись от сдачи, и медленно пошёл дальше, покатив велосипед рядом. Интересно, как Всеволод Михалыч с молодыми парнями ладит? Это ведь только в агитках — советская молодёжь просто святая, а на деле «ветер в голове» у молодых — это лишь невинные цветочки. К сожалению, через скупые газетные строки, такие подробности, что творится в раздевалке московского «Динамо», узнать было решительно невозможно. А вот судя по турнирной таблице, дела у Михалыча складывались пока нормально. К 19-ому октября первым шли как раз его «динамовцы» — 6 игр и 10 очков, затем ЦСКА — 5 игр и 9 очков, и третье место занимал «Спартак» — 5 игр и 8 набранных очков.

Я остановился посреди тротуара и в лицо подул холодный осенний ветер, и какая-то неутолимая тоска по Родине прокралась в самое сердце. В 90-х, когда массово поедут в США и Канаду наши отечественные хоккеисты, им будет гораздо проще. Затосковал, взял билет на самолёт, прилетел домой, убедился, что тут ничего не изменилось, и улетел обратно. А сейчас я буквально лбом упирался в висящий над Советским союзом глухой «железный занавес». И чтобы его пробить, я точно знал, что должен выиграть здесь в Америке Кубок Стэнли, и тогда меня в СССР просто не посмеют упрятать за решётку. Может быть, дисциплинарный штраф и влепят на месяц, другой, а потом всё равно вернут обратно в большой хоккей. Так как кто в здравом уме захочет заполучить международный скандал из-за простого хоккеиста?

И вдруг из середины газеты выпал сложенный вдвое почтовый конверт. Я естественно его поднял, и первой мыслью было вернуть письмо Патрику, продавцу газет и журналов, но на конверте было написано печатными буквами: «Для Ивана Тафгаева». «Что за шпионские страсти?» — буркнул я про себя и вытащил содержимое конверта на свет. Это была небольшая записочка, небрежно сделанная второпях рукой Светки! От волнения строчки запрыгали у меня перед глазами. «Здравствуй Ваня, — писалось там, — у меня всё хорошо. Ты меня прости, но я скоро выхожу замуж. Будь счастлив».

— Патрик, — чуть не выкрикнул я, тут же вернувшись к газетчику. — Кто тебе принёс «Советский спорт»?

— Женщина какая-то, — пожал он плечами. — Спросила, ты искал для Большого Тафа советские газеты? Я говорю — да. Я на самом деле спрашивал у поставщика про газеты из СССР. И она мне вчера передала вот её. — Продавец кивнул на «Советский спорт». — Только попросила, чтоб я её не разворачивал.

— Дженькую, — пробормотал я и тут же подумал, что записка — это полная херня, ложь, звездёшь и провокация. Вот если приедет шаманидзе, примерно через неделю и подтвердит этот факт, то тогда придётся предпринять кое-что неординарное. Только пока не понятно что.

* * *

Вечером того же дня в ресторане с нашим клубным названием было не протолкнуться. Во-первых, припёрлись все бездельники хоккеисты, чтобы поглазеть на девчонок из будущей группы поддержки, во-вторых пришли сами девушки. Почти пятьдесят человек на семь вакантных мест, точнее на пять, ведь Роза и Лорен уже были заочно приняты. В-третьих, пожаловали два десятка местных музыкальных групп, которые горели желанием грянуть по аккордам на нашей открытой шоу-тренировке. Хозяин ресторана по этому поводу, закрыл заведение на спецобслуживание.

— Вот это крошка! — Орали, выпив пива хоккеисты, встречая очередную кандидатку в чирлидерши. — Что ты ещё можешь детка?! Вот это буфера! Оставь телефончик у бармена, малышка!

И само собой каждый выкрик немного принявших на грудь хоккеистов сопровождался свистом и улюлюканьем. Ещё чуть-чуть и хорошая идея могла бы превратиться в балаган, если бы наш менеджер Иваныч не пригласил для отбора кандидаток бывшую чикагскую фигуристку Лизу Савьер. Эта барышня работала на одном из местных телеканалов, где в качестве режиссёра снимала спортивные сюжеты и передачи. Не знаю, какую оплату мистер Айвен пообещал Лизе, но она не обращая внимания на не совсем джентельменское поведение нашей озабоченной хоккейной команды, что-то записывала в блокнот и задавала девушкам вполне резонные вопросы об умении