Апостат - Михаил Злобин

– Глупцы! – Прогремел я, заглушая стоны раненных и умирающих. –Разве вы не знаете, кому служите?! Не понимаете, чьи приказы исполняете и чьей воле подчиняетесь?! Тогда узрите…

Перелетев десяток метров за один взмах могучих крыльев, я завис прямо над головами войска Иилия, чтобы воины могли в деталях рассмотреть мой изувеченный торс. На нем не осталось ни единого живого места, потому что его сплошь покрывали бугрящиеся лиловые и синюшние шрамы, которые переплетались на моей коже будто клубки уродливых змей. Ауксиларии хмуро глядели на меня, сверкая глазами из-за поднятых щитов, но все еще продолжали до побелевших костяшек сжимать рукояти своих мечей.

– Вот, что сделал со мной ваш император! – Провозгласил я, паря на созданных мной воздушных потоках. – Вы все – слуги зверя! Приспешники мучителя и истязателя. Я ушел, не желая губить жителей вашего города, но теперь вы сами пришли за мной. За это вы заслуживаете только одной участи… Смерти!

От моих слов гвардейцы явственно напряглись, и еще теснее сбили ряды, словно искали защиты и поддержки у своих соратников. Однако я не спешил вершить расправу, а предложил им альтернативный выход.

– Но я хочу даровать вам шанс, – продолжал вещать я. – Сложите оружие и покажите мне, что вы не заодно с кровожадным угнетателем! Присоединяйтесь ко мне, и я приму каждого из вас, как своего брата!

– Если б мог, то ты бы уже давно всех нас перебил! – Выкрикнул какой-то воин с высоким офицерским плюмажем. – И не пытайся прикрываться благими намерениями, мы-то знаем, что из Агата ты улепетывал, теряя перья! Теперь-то ясно, как тебе удалось сбежать…

– Не испытывай мое терпение, смертный, – посмурнел я, сопровождая проявление своего недовольства порывом шквального ветра. – Я никого не принуждаю страхом, а веду за собой только тех, кто присягает мне по доброй воле. Я повторю свое предложение всего один раз, и если вы отвергнете его, то познаете всю тяжесть моего гнева!

– Не сотрясай зазря воздух! – Насмешливо выкрикнули из вражеского строя. – Ничего ты не можешь сделать! Ты никакой не ангел, а всего лишь пернатый фигляр!

Эта реплика вызвала среди гвардейцев Иилия редкие смешки и натянутые улыбки. А вот жрецы, напротив, нахмурились и, стиснув челюсти, уже собирались снова ринуться в бой на защиту моей чести. Но я придержал орденцев повелительным жестом руки.

– Вы сделали свой выбор, смертные. Я пытался вас отговорить, но вы решили остаться моими врагами…

Тон моего голоса моментально стер все ухмылки и утопил в своем ледяном грохоте любые намеки на веселье. Ауксиларии снова напряглись и подняли щиты выше, готовясь отражать атаку с воздуха. Они совсем не понимали, что их железки не только не защищают их, но и облегчают мне задачу.

Картинно разведя худые жилистые руки, я призвал всю мощь бушующего во мне пламени. Искра охотно отозвалась, и я ощутил, как вырывается из недр моей души огненный гейзер, жадно обволакивающий мертвый лес моего внутреннего мира. Духовная энергия таким неудержимым потоком хлынула в меня, что синие реки вен вздулись по всему телу, будто от длительной физической нагрузки. Дьявол и его рогатые слуги, какое же это пьянящее чувство… Крылья Владыки Преисподней дарили мне поистине ошеломляющее могущество! Как же мне хотелось нырнуть в него и раствориться без остатка.

Но я сдерживал себя, осознавая, что оно же таило в себе и величайшую угрозу для меня. Что если, начав убивать, я потеряю контроль над собой? Вдруг угрюмый монумент черного обелиска возобладает над моей личностью и подчинит себе? После того опасного опыта в подвалах императорского дворца, я уже не мог легкомысленно отмахиваться от этой опасности. А потому грядущая расправа должна была стать заодно испытанием и для моей воли…

Первая молния, которую я выпустил в самую гущу Белых плюмажей, проделала целую просеку в тесном построении солдат. Багровый росчерк осветил пространство зловещим светом, сопровождая свое появление оглушающим грохотом. И все люди, включая даже жрецов, присели от неожиданности. Запахло горелым мясом и палеными волосами, и вражеские когорты в страхе подались назад. Но подождите, не спешите покидать меня, это ведь только самое начало…

Второй кроваво-красный разряд ударил от меня в сторону имперских ауксилариев уже спустя какую-то ничтожную секунду, отнимая жизни еще у полусотни воинов. Следом за ним я породил третий, четвертый, а потом и пятый. За несколько мгновений численность гвардейцев сократилась человек на триста, а то и все четыреста. Кучно стоящие люди оказались прекрасными проводниками, а потому рожденные моей Анима Игнис молнии поражали их десятками, переходя от одного бойца к другому.

И враги дрогнули. Некоторые сразу же кинулись врассыпную, разбегаясь подобно испуганным тараканам. Другие ошарашено замерли, не в силах поверить в то, что они видели. А третьи и вовсе побросали оружие, пытаясь снискать моей милости и воспользоваться великодушным предложением о сдаче. Но теперь для этого было слишком поздно…

Раскинув нити Искры на тысячи метров, я сжал весь воздух, до которого только смог дотянуться, в крохотные сферы, диаметром едва ли крупнее медной монетки. Я чувствовал, как трещали незримые отростки моего дара, пытаясь сдерживать титаническое давление внутри этих образований. Мне сложно было сказать, сколько десятков или сотен атмосфер я сдерживал своей волей, однако когда я отпустил созданные коконы невидимых щупалец, то высвобожденный воздух рванулся во все стороны, производя эффект разорвавшейся бомбы. Белые плюмажи, что пытались сбежать от моего возмездия, разлетелись тряпичными куклами, с металлическим лязгом сталкиваясь друг с другом в полете. Собрав таким нехитрым образом почти всех бойцов в стонущую и кричащую от ужаса кучу, я снова принялся бить туда молниями.

Окружающее меня пространство на некоторое время превратилось в филиал Ада, разверзшегося на земле. Сверкали багряные росчерки, дымилась земля, покрывшаяся черными прогалинами, кричали в страхе пожаловавшие по мою душу противники. Запах горелой плоти стал таким насыщенным и концентрированным, что его становилось больно вдыхать, настолько он резал ноздри. И это ужасающее зрелище не смогло оставить равнодушными даже извечно невозмутимых жрецов.

Из двух тысяч гвардейцев Иилия, прибывших в мятежную провинцию, не уцелел ни один. Их изломанные трупы сейчас усеивали широкий имперский тракт и его окрестности на много метров, являя собой жуткую картину. И на фоне этого живописно-мерзкого пейзажа возвышался я – самозванный изуродованный пытками ангел…

Моя Искра