С чем вы смешиваете свои краски? 2 - Дмитрий Соловей

— Юрий Владимирович в партизанах был, — пояснил мне Илья.

— И что, сразу, минуя все звания, генерал армии?!

— Сашка, молчи, негодуй про себя. Наше дело маленькое, — осадил Илья. — У меня другой к тебе вопрос. Двадцать второго октября мы с Людой расписываемся. Ты у меня свидетель.

— Тихо-мирно расписываетесь? — уточнил я. — Без «Чаек» с куклами на капоте и фаты?

— Скромно, — повторил Илья. — Столик на вечер в «Арбате» заказал. Игорька тёща заберёт присмотреть.

— Чего вам подарить? — озадачился я.

— Что-нибудь в хозяйстве полезное. Лучше дай совет, как поступить с квартирой. У Людмилы однокомнатная на юго-западе. У меня тоже однушка.

— Так, слушай сюда, — сориентировался я. — Людмилину квартиру как-нибудь обменяйте или хитро пропишите на жилплощадь того, кого заинтересует обмен. Лучше на Рублёвку. Цены в будущем там на недвижимость будут космические. Ты же на семью получишь квартиру в Москве и лучше с пополнением семейства не затягивай, чтобы сразу на трёхкомнатную претендовать.

— А сам почему на Рублёвке ничего не купил? — спросил Илья.

— Забыл. Теперь вспомнил. Действительно, пора уже задел на будущее создавать.

Владимир Петрович в ЗАГСе не был, но его Илья пригласил в ресторан. Мама Людмилы осталась с внуком дома.

— Что так скромно гулям? — по-стариковски проворчал генерал.

— Так получилось, что из родни у меня оказались только Увахины и Петровы, — ответил Илья.

Людмила была уверена, что мы родственники. Её подружка, бывшая свидетельницей, заверила, что я на брата очень похож. Бабушка от посещения ресторана отказалась, и мы ещё раз планировали отметить это дело в субботу дома. В ресторане отметили само торжество, выпили шампанского, немного потанцевали, да и стали расходиться. Молодых и свидетельницу посадили в одно такси, а мы с Владимиром Петровичем подождали другое.

— Поляков вернулся в Москву, — сказал мне генерал перед тем, как забраться в салон автомобиля.

И чего такой хороший вечер испортил? Думай теперь, гадай, как и на чём подловить этого гада. На официальную поддержку семёрки не стоит рассчитывать. Самим следить? Так и Поляков оперативной работе обучался. Вычислит, забеспокоится, заляжет на дно. А нам такого не нужно. Да и где на это взять время?

В понедельник мы с Ильёй в обеденный перерыв вышли прогуляться. Кратко обрисовал ему ситуацию, честно признался, что не знаю, с какой стороны подступиться к Полякову.

— Сейчас слежка ничего не даст. Он только вернулся, вступает в должность. Не станет же он с первого дня хватать то, что под руку подвернётся, и передавать американцам. Пару месяцев имеем в запасе.

— Или больше. У него где-то дача. Я помню, что Поляков увлекался столярным делом. Сам что-то мастерил. В той мебели найдут тайники, — дополнил я.

— Ближе к зиме на дачу он не поедет, но узнать её местонахождение нужно.

— Владимир Петрович говорил, что обыск без санкции прокурора не даст доказательств преступной деятельности.

— Это он правильно сказал. Нагрянь мы сейчас на дачу и даже найди что-то, не докажем ничего. Он откажется от всего и нас обвинят в подлоге. Пока первостепенное дело — определить место дачи.

Владимиру Петровичу о том, что Илья в курсе моих «неординарных» способностей я, безусловно, не рассказывал. Он свято верил в мои «озарения» и был этим доволен, но попросил Илью помочь в некой разработке неофициально. Пока. Поскольку доказательств нет. Под это дело нам выделили старенькие, неприметные жигули и три комплекта номеров к нему. А также ключи от гаража, где этот транспорт будем хранить и менять по мере необходимости номерные знаки. Документы на каждый вариант также были выданы.

Следить за генералом ГРУ начали от его места работы. Периодически то меня, то Илью Владимир Петрович оформлял в командировки. Лишних вопросов у комитетчиков задавать не принято. К тому же друзьями-приятелями я не обзавёлся и вопросы об отсутствии на рабочем месте мне никто не задавал.

До начала декабря мы выяснили не так чтобы много. Проследили немного за его женой и двумя сыновьями. Я рассказал Илье известную версию, что на предательство Поляков пошёл по причине того, что ему не дали нужной суммы на лечение ребёнка, когда он служил где-то за границей. Мальчик умер, а Поляков возненавидел свою страну и тех, с кем работал.

— Туфта, — не поверил Илья.

— Официальная версия.

— Сам дурак, что жену и малолетнего ребёнка потащил с собой туда, где не было должного медицинского обслуживания.

— Возможно, мальчика и в Союзе не вылечили бы, — согласился я. — Но не о том речь. Он продолжал сливать информацию по людям уже будучи на пенсии. Предположу, что ему нравится сама двойная жизнь.

Дачу Полякова мы всё-таки вычислили. Один день покрутились в округе и не стали больше внимания привлекать. Снег уже выпал, а на белом следы автомобиля были отчётливо видны. К тому же жигули не вездеход, по заснеженной дороге передвигается плохо. По этой причине дачную слежку отложили на весну.

А тут новая напасть. Пятого декабря, в день конституции, на Пушкинской площади состоялась демонстрация диссидентов. Наше управление к этому делу не привлекали. Людям со стороны кажется, что КГБ только и жаждет засадить побольше народа за решётку, неформалов притесняет, хиппи гоняет, с диссидентами борется. На самом деле этим занималось 5-е управление, а не все подряд комитетчики. Зато нашему управлению, занимающемуся контрразведкой, поступали отчёты по таким делам.

Из рапортов и свидетельских показаний я узнал, что возглавил группу демонстрантов Андрей Сахаров. Первым делом они почтили память миллионов загубленных жизней. Подразумевалось убитых теми, кто служил, начиная с ОГПУ и включая КГБ. Дальше демонстранты стали скандировать: «Свободу Буковскому! Свободу Буковскому!» Также мне перепали документы по прослушке радиостанции ВВС. Иностранные журналисты словно шакалы набросились на сенсацию.

Что интересно, про саму демонстрацию я не помнил, зато прочитал в своё время интервью и одну книгу Буковского, написанную им уже в Англии. По этой причине знал немного больше, чем те, кто был свидетелем происшествия. Демонстрация подобного рода в Москве и Ленинграде довольно редкое явление. От аналитиков потребовали справки и прогнозы. Меня же на ковёр вызвал Владимир Петрович.

— Что скажешь? — задал он вопрос в лоб.

Отвечать вслух я