Ревизор: возвращение в СССР 58 - Серж Винтеркей

– Да ерунда какая-то получилась. По городу ходили, фактуру для съемок искали. Надо же нам достаточно материала для того, чтобы полноценный документальный фильм выпустить, в Союз привезти. Начали, значит, снимать очередной дом, а оттуда вдруг как повалили какие-то хулиганы, все в татуировках под одеждой. Несмотря на холод, прямо в рубашках на улицу повыскакивали. Больше десяти человек их было. Пришлось отоварить. Выхода не было, они явно хотели у нас камеру отобрать. Ну или разбить, кто же знает, что у них там в головах в их азиатских творится. Трудно верить в здравомыслие человека, который все свое тело татуировками покрывает, как самый последний зэк у нас в Союзе.

Дьяков, выслушав это, похолодел и удивился, конечно, почему подполковник хулиганами этих людей называет, про которых он сразу же понял, кто это такие. Неужели у них разные инструктажи были? Вполне может быть, что и так. По крайней мере, единого инструктажа с членами фальшивой кинобригады у него лично никогда совместного не было, учитывая, что задачи у них все же разные стояли и взаимного подчинения не было.

– Василий Митрофанович, – осторожно сказал он, – это хуже, чем хулиганы. Это местная преступная организация якудза. Они и есть, как наши советские зэки. Только представьте себе, что если бы наши зэки вместо того, чтобы по малинам в глухих местах отсиживаться, могли в хороших районах города несколько этажей сразу занимать и вывеску еще вешать, что вот здесь такая-то банда заседает.

Глаза у подполковника круглые стали от изумления.

– Это ты мне что, шутишь сейчас, что ли?

– Да, понимаю, Василий Митрофанович, это кажется совершенно невозможным, но мы же сейчас далеко от Москвы. Страна зарубежная, экзотическая. Помните, как товарищ Сухов говорил, что «Восток – дело тонкое»? Вот все так и есть. Я сам только на инструктаже об этой специфике местной узнал, но уверяю вас, все так оно и есть. Это местная организованная преступность. Этих бандитов в картинках на все тело тысячи ходят по всему Токио.

– Нам на инструктаже сказали, что преступность уличная здесь практически нулевая, – развел растерянно руками Матюшкин.

– А нам еще и объяснили, почему, жаль, что для вас этого не сделали, – с сожалением сказал Дьяков, – а именно, что низкая уличная преступность в Японии как раз потому, что все эти организованные банды районы свои держат и не позволяют мелкими преступлениями на улицах никому заниматься, чтобы осуществить преступную связку с полицией. Якудза эти грабителей и хулиганов избивают на улицах, чтобы гражданам не мешали жить, а полиция рапортует наверх, что на улицах безопасно. Медали и премии за это получают от начальства и благодарность от политиков.

А якудза занимаются преступлениями в адрес некоторых богатых. Фактически, как этот самый Робин Гуд, который в Великобритании был. Не знаю по поводу того, чтобы они с бедными делились, но богатых они раскулачивают. И, видимо, не самых богатых, потому что иначе полиции все же скомандовали с ними бороться. Меру, видимо, знают, на самые уж серьезные капиталы не лезут, которые полиции могут указывать, что той делать надо.

– Нифига ж себе поворот, – был искренне удивлен Матюшкин.

– А как у вас, Василий Митрофанович, никто не пострадал из вашей группы?

– Да нет, один порванный пиджак, разве что. Да еще один из моих коллег спину потянул. Возраст все же уже у нас не такой, чтобы хоть и низкорослых, но все же увесистых японцев по асфальту катать, да еще и без разминки.

– Но вы не убили хоть ни одного из них, надеюсь? – встревоженно спросил Дьяков, перепуганный тем, какой скандал могут закатить японские власти. Ну и соответственно и тем, что полиция может в театр ворваться и начать допросы проводить. Это же будет срыв всей операции…

– Нет, что ты, тезка. Конечно, мы никого не убили. Мы же соображаем, что делаем, само собой, – заверил его подполковник. – Но что же нам теперь делать?

– Думаю, для начала нужно эту пленку достать, засветить, а потом на всякий случай уничтожить, – предложил Дьяков. – Фактически это же главная улика, на ней же, наверное, есть вся эта ваша драка.

– Драка есть, но для нас-то на самом деле эта пленка единственная защита, которая может доказать, что не мы первые напали, а на нас напали, – возразил ему подполковник.

Дьяков почесал голову. И ведь верно же, на самом деле, так оно и есть.

– Ну, тогда нужно ее достать из камеры и спрятать где-нибудь так, чтобы даже если какой-то обыск был, найти ее нельзя было. Но если уж совсем припрет и проблемы начнутся, то тогда уже можно будет ее полиции предъявить для того, чтобы оправдаться, – предложил Дьяков.

Встал также вопрос, что делать с Москвой, и надо ли ей об этом сообщать. В Москве когда инструктировали, были достаточно простые указания, с резидентурой и посольством никаких контактов без крайней необходимости не поддерживать. Достаточно велики шансы, что японцы уже знают, кто является резидентом КГБ в советском посольстве. Да и вообще необоснованные визиты рядовых членов труппы или кинобригады в советское посольство могут вызвать совершенно конкретные подозрения со стороны японцев о том, что на встречу с резидентом КГБ они туда отправились. И тогда уже без слежки не обойтись.

Решили, что все же это не тот случай, когда нужно идти к резиденту.

Встал следующий вопрос, куда кассету пока что спрятать с пленкой. У Дьякова возникла идея кассету Ивлеву передать, чтобы он у себя ее спрятал. Кто у него там в вещах будет копаться? Но, подумав немного, он от нее отказался. Конечно, несмотря на то, что ему велено было ходить в парике и делать вид, что он с Ивлевым незнаком, Павел его знает и навстречу, наверное, пойдет. Но, учитывая, что именно за ним японцы больше всего должны наблюдать, то их вполне может заинтересовать, если он, к примеру, подойдет к Ивлеву и передаст ему что-то.

Ну и самое страшное, если у Ивлева в вещах все же покопаются, и кассету эту украдут, проявят и посмотрят, что на ней изображено. Тут уже не просто с группой КГБ будет происшествие, но и Ивлева они подставят. А это им категорически запрещено делать.

Ну что же, реквизиторская как нельзя лучше подходила как место для того, чтобы припрятать кассету с этой специфической записью. Чего тут только