Мой Советский Союз Магических Республик 2 - Сергей Викторович Вишневский

— А вы бы мне полную документацию со схемами не принесли бы, — хмыкнул тот.

— Дестабилизация работы, при включении УШМ с циклическим накопителем, — отозвался Кирилл. — Сначала дрожь, а при приближении дестабилизация, вплоть до полного отключения.

— Мы думали экранировать ее, только от чего экранировать? Да, и как? Отдельным комплексом или каждый комплекс в экран заворачивать?

— Вот потому и говорю — примитив, — хмыкнул Синицин. — Эти комплексы по тому и учебные, что пригодны для работы в лаборатории. Как сферический конь в вакууме.

Парни переглянулись.

— Нет смысла от всего экранировать, — пояснил Лев Петрович. — У вас экраны дороже самой тележки выйдут. С УШМ все просто. Там комплексы идут тоже простые. И они синхронизируются с теми, что у вас в тележке. Отсюда получается «спонтанная синхронизация». УШМ у вас ведь тоже дергаться начинает, если тележка рядом, так?

— Ну, вроде как вибрирует малость, — неуверенно произнес Кирилл и пригубил чаю.

— Ну, вот и выходит, что ваша тележка имеет комплексы, что синхронизируются с УШМ. Вот и идет разлад в вашей тележке. УШМ, с нормальной петлей, на нее не так ваша тележка влияет. Да и мощность там в разы больше. Потому и просто дрожит. А у вас тележка как лист на ветру мотается, ловя сопряжение с УШМ.

— Сопряжение… — задумчиво произнес Кирилл. — Так это не фоновое излучение?

— Нет, конечно. Было бы фоновое, у вас бы разлад в первую очередь по клеверу шел, вот тут. А так — синхронизация с УШМ идет.

— И что теперь? — расстроенно спросил Осетренко. — Переделывать?

— Ну, так-то… С одной стороны хрень по сути своей, а с другой… — мужчина перелистнул несколько страниц обратно, задумчиво оглядел принципиальную схему и закончил: — С другой стороны схема то простая как палка. И комплексы известные. Их каждый студент знает как облупленные. А это что? Это никаких сюрпризов, ремонтопригодность, да и вообще…

— А как сопряжение то убрать? — спросил Кирилл.

— Надо найти комплекс, который сопрягается с УШМ и переделать его. Руны альтернативные подобрать, чтобы не фонило и все, — спокойно пожал плечами Лев Петрович.

— А как их искать? Как понять, что они вообще сопрягаются?

— По идее, надо схемы полностью разобрать. Брать все комплексы с тележки вашей и УШМ. Строить на каждый комплекс проекцию Вилсона. Там сразу будет видно, где проекции как ключик подходят. Они и сопрягаются, — пожал плечами мужчина и, заметив кислое выражение Осетренко хмыкнул. — Ну, или приличный магокалькутрон взять. Он быстро рассчитает.

— Где же мы магокалькутрон-то возьмем, — вздохнул Семен. — Киря, вон, видал один, так он стоит как крыло от самолета.

— Вон тот возьмете, — кивнул в сторону здоровенного шкафа Синицин.

— Так, это же… — начал было Семен и, глянув на друга перевел взгляд на шкаф.

— А можно…? — глянул на шкаф Осетренко и вопросительно уставился на артефактора.

— Конечно можно, — кивнул тот. — Как алфавит рунный сдашь. Мне. Лично.

— Весь алфавит? — глянул на него Кирилл.

— Ну, что мы, звери что-ли, — хмыкнул тот. — Полный гражданский. И первый допуск военного.

Осетренко сразу скис. Семен толкнул его в плечо и с улыбкой произнес:

— Киря, мы с тобой пять слоев тех выучили наизусть. А это вообще алфавит.

— Скажешь тоже, — буркнул друг. — Это другое.

— Пф-ф-ф-ф… Другое? Спорим, я первый выучу?

Осетренко глянул на улыбающегося артефактора, затем на друга и спросил:

— На что?

— На палку краковской! — протянул руку Семен и кивнул старосте. — Ленка, разбивай! Я первый алфавит рунный выучу!

* * *

Лаврентий Павлович прошелся по кабинету и остановился у стола Константина Викторовича, на котором стояла пара кружек.

— Лаврентий Павлович, разрешите я… — начал было хозяин кабинета, достав портсигар.

— Окно откройте, — кивнул начальник ГБ. — И завязывали бы вы с сигаретами, Уткин. Сосудам сильно вредит. Особенно в сердце.

— Хотел бы, да нервы, — развел руками мужчина, открыл створку окна и достал зажигалку. Поежившись от холода, он прикурил и выпустил облако дыма на улицу. — Собирался тут, даже неделю продержался. Только вот у нас месяца без приключений не проходит. Ни одно, так другое. А как тут на нервах без сигареты?

— Выдержку надо иметь, Константин. Выдержку, — спокойно произнес Лаврентий Павлович. — Нервы — это наш бич. От этого никуда не деться. По здоровью бьет страшно, а мы его еще и сигаретами допинываем. А нас мало, Уткин.

— Как мало? Вроде штат полный, да и с набором проблем нет…

— Мало тех, кто осознает, что происходит. Тот, кто не на работу ходит, а за страну думает, — грустно улыбнулся Лаврентий Павлович. — Мы уйдем, а кто вместо нас? Вот у тебя много вариантов кого оставить, если ты уйдешь?

Константин Викторович затянулся, выпустил дым в окно и мотнул головой.

— Один. Да и тот, еще не готов.

— Дай-ка угадаю, он еще и не молод.

Уткин молча кивнул.

— Вот и выходит, что тянуть нам лямку, и ни о какой пенсии разговора идти не может, пока кадры не вырастим, — начальник ГБ союза взял кружку, пригубил остывший чай и спросил: — Поди тот самый, Мясоедов?

— Он, — снова кивнул Константин Викторович и затянулся. — Жалко было бы его из следователей выдергивать. Профессионал, но я больше никого не вижу на своем месте. Ему верю, а остальным… К остальным есть вопросы.

— Достойные внимания?

— Нет. Даже в личное дело не запишешь, так мелочи, но…

— Но мелочи как раз и говорят о человеке красноречивее всего, — Лаврентий Павлович поднялся и снова прошелся по кабинету. — Задерживается твой Мясоедов. Уже должен быть тут.

В дверь постучали и спустя пару секунд в кабинет вошел Александр Александрович.

— Разрешите? — спросил он.

— Входите, — кивнул Лаврентий Павлович, задумчиво осмотрев следователя.

Пару секунд он рассматривал его седые волосы на голове, после чего повернулся к Уткину, что стоял раскрыв рот и смотрел на подчиненного.

— Откуда седина? — спросил Лаврентий Павлович.

— Переговоры вышли… необычными, — неуверенно произнес Мясоедов.

— Проходите, присаживайтесь. Рассказывайте, — доброжелательно произнес глава ГБ Союза. — Константин Викторович, вы еще чаю нам не сделаете?