Станислав Сергеев - Достойны ли мы отцов и дедов Часть 3

— Я сегодня же озвучу ваши предложения руководству.

— Вот и хорошо. Кстати, а что вы будете делать с бывшими военнопленными?

— В бой и без вариантов. Только их сегодня целый день возят в закрытых грузовиках вокруг города и по селам, чтоб они не задавали вопросов, почему так быстро перебрались через линию фронта. А раненные уже распределены по госпиталям, и часть переправлена в глубокий тыл.

— Вот это я и хотел услышать. А то в нашем времени рассказывали сказки, что почти всех бывших пленных толпами чуть ли не расстреливали и выживших отправляли на Колыму.

Судоплатов еще раз недобро улыбнулся.

— Я смотрю у вас очень веселый мир.

— Вот это я и пытаюсь вам все время говорить. И вам еще повезло.

— В чем же?

— А если б к вам попали не военные, а торгаши от политики самого низкого пошива, которых у нас развелось как тараканов? Они ради двойной прибыли и немцам продали бы оружие и технологии, и плевать им на Родину и на предков.

Глава 9

Мы временно расстались с Судоплатовым, так как у каждого была куча неотложных дел. Посланец Москвы получил большую головную боль с большим количеством бывших военнопленных, которых нужно было распределить, организовать оперативное прикрытие всей операции, отчитаться перед руководством и продолжить игры с Канарисом, используя его посланца.

У меня же большой головной болью стало огромное количество трофеев имеющих огромную ценность в нашем разоренном мире. Тут нужно было решать, где их складировать, чтоб соблюдать все правила хранения, как распределять все это и как по возможности скрыть от любителей зарабатывать материальные ценности с помощью автомата Калашникова. Убедившись, что тут вроде все идет по плану, вернулся со всеми своими бойцами обратно в бункер. Народу требовался отдых, а технике ремонт. Еще в обед Петрович и его сын отогнали танк и подбитый БТР, которым предстоял серьезный ремонт, в Перевальное, и поставили их в боксы. Поврежденную БМП-2 и трофейный Т-III оставили возле бункера в гараже соседнего дома, оставив на попечение старшего лейтенанта Шестакова и капитана Васильева, которым предстояло уже на профессиональной основе формировать наши бронетанковые части, в необходимости которых уже никто не сомневался.

Шестаков все это время находился в некотором шоке от открывшейся перед ним действительностью, и, по моей просьбе, недалеко от него постоянно находился Егор Карев, чтоб избежать ненужных сюрпризов с этой стороны. Но к счастью, воины прошедшие бойню Великой Отечественной войны отличались удивительной психологической устойчивостью, и я неоднократно думал про себя о желании надавать по голове тем, кто ожидал футуршока или истерики от наших предков. Теперь я понимал, почему и как наш народ сумел перемолоть немецкую военную машину и дойти до Берлина, а дай волю и до Атлантического побережья.

Уже вечером, командиры подразделений усталые буквально приползли на первое совещание после насыщенных событиями последних дней. Общий зал сразу наполнился запахами оружия, пороховой гари и мужского пота, которой мы пропитались за несколько дней, но на такие мелочи никто не обращал внимание: люди прибыли с войны и у них не было элементарно времени, чтоб привести себя в порядок. Светлана с двумя женщинами, женами наших новых бойцов, быстро организовали ужин, и прежде чем начался разговор, в кают-компании раздавался стук ложек по тарелкам и увлеченное пыхтенье насыщающихся после тяжелой работы мужчин. Запасливый Борисыч, которого за глаза некоторые называли Папа-мишка, умудрился во время рейда в одной из деревень выменять несколько бочек засоленных огурцов и теперь наш стол украшали несколько тарелок, украшенных заботливо нарезанными соленьями. В качестве десерта подали кофе и по запаху, разнесшемуся в комнате, все догадались, что на этот раз было действительно натуральное кофе, которое в числе прочего прихватили на разгромленном аэродроме. Как авторитетно заявил Борисыч, предназначавшееся исключительно для летного состава Люфтваффе.

После плотного и действительно вкусного ужина, все расслабились и могли без нервов приступить к работе. Первое и основное что требовалось от командиров, это сформировать списки солдат и офицеров Красной армии, которые после определенной проверки можно было бы перетянуть в свои ряды, но при условии общее количество не должно превышать десяти-пятнадцати человек. На совещании присутствовал и Шестаков, который порекомендовал из своих бойцов-танкистов троих, предоставив список уже отпечатанный на компьютере, что говорило о согласовании данного вопроса с Васильевым. Я, молча повернул голову и вопросительно поднял брови.

— Все на контроле командир. Ребята нормальные, технически грамотные, молодежь, в бою себя очень неплохо проявили, с огоньком. Я считаю, что есть перспективы.

— Вадим ты понимаешь, что тебе потом с ними воевать?

— Конечно, поэтому и прошу за этих троих, остальные, кто был с Шестаковым обычные 'портяночники'.

— Хорошо. Левченко. Что у тебя?

— Четверых подобрал. Все младшие офицеры. Та же картина что и у Васильева. Молодые, готовые учиться, гнили не заметил, поэтому от себя рекомендую эту четверку, естественно после соответствующей проверки.

И положил на стол свою распечатку с данными на кандидатов.

Вместо старшего лейтенанта Ковальчука, над которым сейчас суетились девчонки в госпитале и пытались сохранить частичку жизни, которая теплилась в израненном теле, присутствовал прапорщик Бойко, уже давно вошедший в импровизированную штурмовую группу. Раненная рука весела на перевязи, но всем своим спокойным видом он показывал надежность и основательность.

— Валера, что у тебя? И как там Ковальчук?

— Тяжело, сейчас ему срочную операцию делают, результатов пока нет. По всему остальному, могу рекомендовать двоих. Один классный пулеметчик из ПКМа такое на поле творил, второй из казаков, серьезно дрался. В плену немцы у него раненного брата добили, поэтому у парня есть свои счеты. Думаю, после соответствующей накачки и подготовки великолепный боец будет.

— Хорошо Валера, тебе решать. Но тут смотри, ответственность на тебе.

— Понимаю командир. Не беспокойся, отработаю ребят, да и вы со своими детекторами лжи их проверите. Главную проверку они прошли, во всяком случае для меня.

— Понятно. Теперь Артемьев. Санька что у тебя?

— Трое. Все из армейской разведки. Вроде неплохие ребята. С ними у немцев по тылам погуляли, часовых снимали.

— Саня. Слово 'вроде' здесь никак не канает. Или ты в них уверен, или они остаются там и дерутся до последнего на очередном рубеже. Тут места дружеским чувствам нет, только целесообразность. Я тебя спрашиваю: ты уверен в этих людях и годны ли они для нашего подразделения?

Санька немного смутился от такой вод отповеди своего начальника, но переборол себя, взгляд стал серьезным и он уже твердо ответил.

— Да, командир, уверен. Ребята не подведут.

— Ну вот и хорошо.

Теперь обратил внимание на молчавших до этого Павлова и Малого.

— У вас что? Нашли людей? Сергей?

— Да товарищ майор, четверых.

— Не много?

— Вам решать. Но ребята толковые.

— Хорошо, на твою ответственность. Малой?

— Да, командир.

— У тебя что?

— Снайпера есть, но нам они не подходят. Был казачок, но его Артемьев к себе забирает.

— Казаки еще были?

— Может и есть, только у меня времени не было разбираться.

— Понятно. Хорошо. Теперь нужно обсудить еще одну кандидатуру.

Все вопросительно уставились на меня.

— Нужен человек, имеющий воинское звание, дисциплинированный, умеющий держать язык за зубами и главное знающий компьютерную технику для серьезного правительственного задания.

Но на последней фразе не удержался и засмеялся. Самый нетерпеливый Артемьев, не выдержал и спросил.

— Не томи командир, для чего?

— Нужно вместе с Судоплатовым вернуться в Москву, там установить нашу радиостанцию, радиомодем и ноутбук. Обучить местный персонал не получится, поэтому кто-то должен будет остаться там и обеспечивать связь, иначе нас задолбают радиограммами, что система не грузится или не читается диск или в принтере закончился тонер.

Народ понимающе заулыбался.

— Кого думаешь отправить командир?

— Предположения есть, но тут приказывать не могу. Логика такая. Кого-то из нового пополнения отправить не могу, и тут прошу не обижаться. Должен лететь человек, знающий о наших переговорах и договоренностях с Берией и со Сталиным. Не хочу вас обижать, но большинство из вас просто не в курсе всех нюансов. Мне лететь нельзя, тут столько дел, что оставлять весь этот табор без присмотра будет глупостью, тем более скоро Борисполь будет захвачен немцами и снова возникает проблема поиска новых безопасных точек выхода.