Братик - Александр Яманов

был жив. Тело налётчика судорожно тряслось и издавало звуки, похожие на визг. Вторым оказался здоровый такой и плотный казак. Слетевшая папаха обнажила слипшиеся тёмные волосы. Бородатое и изрытое оспинами лицо, оскал навсегда застывший на бледном лице. Больше ничего рассмотреть не удалось, так как события понеслись вскачь.

Во двор забежало несколько человек с саблями и пистолетами в руках. Судя по тому, что не все были полностью одеты — это соседи. Правильно, военное сословие ещё и в условиях постоянной готовности отразить нападение, предполагает взаимовыручку. Это в моё время бывает, когда людей калечили и убивали на глазах равнодушных зрителей, которые оправдывали своё гнилое поведение, мол, полиция разберётся, кто виноват, а моя хата с краю. Ещё и радостно снимают происходящее на телефон. Уроды! Здесь такого пока нет и, слава богу!

Одновременно с казаками из дома выбежала Ульяна. Это она вовремя, а то пальнули бы по нам для профилактики. А так быстро выяснили, что мы постояльцы и защищались. Хозяйка быстро метнулась в дом и вынесла мокрую тряпочку вытереть лицо. Только сейчас обратил внимание, что я весь заляпан кровью.

— Вы, ребята, не переживайте, — обратился к нам невысокий и очень резкий в движениях дядька лет сорока. — Это братья Фимка с Егоркой Головатые. Первый так себе, мелкий пакостник. Пороли его намедни за пьянство и сквернословие в сторону уважаемого старшины. В прежние времена он бы так легко не отделался, но чего сейчас об этом вспоминать. А вот второй это разбойник, которого давно ищут. Многим он здесь кровушки попортил, считай, что доброе дело сделали.

Остальные казаки одобрительно загудели. К ограде тем временем подтягивался вооружённый народ. Во двор прошли только двое, наверное, уважаемые товарищи, остальные остались за оградой. Зачиркали кресала, и воздух наполнился табачным дымом. Казаки стояли, тихо переговариваясь, а новые гости слушали мою версию произошедшего.

Один из них, немолодой уже казак, полностью одетый и вооружённый до зубов осматривал убитых. Через некоторое время он встал с колен и начал сверлить меня тяжёлым взглядом из-под густых бровей. Неприятный такой взгляд, не злой, а именно неприятный.

— Чем это ты так Егорку приложил. Братца его дурачка понятно, подстрелил. Не вижу у тебя сабли, только кинжал, — голос у него был скрипучий и даже более неприятный, чем взгляд.

— Это я так от страха, наверное. Замахнулся и рубанул кинжалом от всей души.

Показал казакам длину своего замаха, сделав лицо поглупее. Народ ощерился, кто-то даже тихо рассмеялся. Пожилой тоже усмехнулся, но продолжал подозрительно сверлить меня взглядом.

— Остап, ты скажи толком, чем недоволен? — решил прояснить ситуацию один из соседей. — Парни в своём праве. Прибыли записываться в полк и скоро отправятся на войну. Пахом так давно Ульянке известен, сродственник он мужа её покойного. А Фимка точно их выслеживал, видать на деньги соблазнился. На базаре их приметил, они там вчера бродили и деньгами сорили.

Названный Остапом дядька ещё некоторые время попробовал взглядом прожечь на мне дыру, потом подозрительно пялился на начавшего нервничать Пахома.

— Не бывает такой раны от кинжала. Саблей можно человека почитай напополам перерубить, а его железякой никак, — кивнул он на мой бебут.

Казаки принялись осматривать разрубленного Головатого. Тем временем, с улицы подтянулись ещё эксперты. Люди тут бывалые и не такие раны видели. Заодно развлечение, будет о чём поговорить. У меня почему-то не возникло никакого желания смотреть на труп. Людей в этом мире я крошу как овощи в салат, а вот рассматривать плоды своей деятельности особо не стремлюсь. Народ поцокал, поохал и опять дружно задымил трубками. Особо подозрительных взглядов на меня не бросали, а принялись обсуждать события своей бурной молодости. В итоге пришли к выводу, что всякое может произойти. Бывали случаи и более фантастические. Привирают, конечно, но мне так даже лучше.

— Ладно, хватит лясы точить. А то устроили тут сход, и балаболите как бабы. Молодые казаки действительно в своём праве. Им надо спасибо сказать, что упокоили этого гадёныша Егорку, да и братец его не лучше. Попрошу подписного[10] прислать телегу, чтобы увезли покойников и похоронили. Но всё равно, странно всё это, не бывает такого удара.

Через пару минут двор Ульяны опустел. Остался только давешний казак с резкими движениями.

— Ты, паря, на старшину нашего зла не держи. Он всегда такой был, подозрительный аж жуть. Потому и выжил, хотя в стольких войнах и стычка поучаствовал, что на десять жизней хватит.

Как только мы с напарником остались вдвоём, я начал командовать.

— Пахом, спать хочу, нет сил. Давай этих жмуров в сторонку перенесём, чтобы детишек не пугать, неизвестно когда их ещё заберут. Ну и ты давай трофеи собери и может, деньга у них в поясах припрятана. Не мне тебя учить.

Просыпался долго, будто прорываясь через какую-то вязкую жидкость, и не мог понять, где я. Только что переносили два окровавленных тела и вдруг такой переход. Постепенно дыхание нормализовалось, начал угадывать очертания гостевой комнаты тёщиного коттеджа. Ух, какой-то слишком долгий сон получился. Как бы не нырнуть однажды в него и оказаться там навсегда. Судя по всему, только начало светать, а спать мне точно неохота. Зато очень хочется кое-чего другого. Ещё и ощущаю полный прилив сил как в лучшие молодые годы. Протягиваю руку и начинаю поглаживать тёплое бедро супруги. Задираю ей ночнушку и пробираюсь к более интересным местам. Когда я начал стягивать трусики, то последовала запоздалая реакция.

— Андрей, ты чего с ума сошёл? — шёпотом произносит жена. — За стеной дети, а на первом этаже родители.

— Это когда нам мешали дети за стенкой? Да мы тихонько, — продолжаю свои манипуляции. — И вообще я устал просить, беру процесс в свои руки.

— Вот бери в свою руку и беги в туалет, а мне не мешай, — Аля попыталась вырваться из моих объятий и перевернуться, но как-то несерьёзно. Я уже был в боевом состоянии и не собирался упускать столь аппетитную жертву.

Не знаю как с толщиной стен, но судя по бросаемым на нас взглядам тёщи, полы в коттедже очень тонкие. Я довольный уплетал оладьи и был просто счастлив. Супруга тоже особо расстроенной не выглядела, подкладывая мне еду в тарелку. Дети налегали на завтрак любо-дорого смотреть. Наработались вчера на природе и нагуляли хороший аппетит. Особенно радовала старшая, которая уже всем надоела со своими диетами. Лучше бы спортом занялась, и мать не мучила, которая любимому чаду отдельно готовит. Эх, хорошо!

Глава 10

— Так значит, не перерубал разбойника бебутом?