Война за мир - Александр Захаров

Остаток ночи спали как убитые. А с первыми лучами солнца нас разбудили, так как пора было собираться в путь.

— Господин, вчера я нашёл божественную карту.

Я оторвал руки от неуверенно стоящего на трёх ногах коня, грустно косившего на меня слезящимся глазом, и повернул голову в сторону подошедшего телохранителя. Как там его, Хезал, кажется.

— Это ведь уже второй подобный трофей, найденный вами? Что тут сказать? Бог благоволит нам, а тебе просто повезло. Как я уже говорил, у любого человека, получившего посвящение, и убившего своего противника соответствующим оружием, появляется шанс на божественную награду. Так гласят Правила. Иногда их ещё называют Заветом, поскольку даны Богом, но в данном случае они не указывают на то, как надо жить, а объясняют суть вещей.

— Я помню, — подошедший ко мне воин задумчиво поскрёб пятернёй в затылке, — но дело в том, что эта карта не висела в воздухе, а просто лежала на земле.

— Вот как? — я покрутил в руке протянутый предмет, — «владение верховой ездой», с почти полным наполнением, надо же. — Любопытно. А где именно ты её нашёл?

Разбирательство оказалось недолгим и развеяло мои подозрения. Карту Хезал нашёл на месте, где сражался я сам. Разумеется, она не могла быть моим трофеем, незаметно выпавшим с убитого противника. А вот трофеем Глэйса — запросто. Причём он вполне мог её коснуться, руководствуясь инстинктом, но после того как карта проявилась в воздухе и упала на землю, подобрать её, по понятным причинам, не смог. Да и вряд ли ему это было интересно, тем более в бою. По большому счёту, я могу смело заявить на неё свои права, как хозяин коня. Но есть ли в таком действии смысл? Что случилось доподлинно, мы не знаем, а зачем мне шепотки за спиной? Тем более по столь мелкому поводу. Не умнее ли повести себя иначе?

— Можешь оставить её себе, как награду от меня. Скорее всего, она является добычей моего коня, но поскольку подобрать её он не мог, то она осталась валяться в пыли. А раз я ничего не заметил, то это законная добыча того, кто её нашёл. Таково моё решение. Если пожелаешь, то можешь обменять её у меня на какую-нибудь другую карту, равного ранга и наполнения. Подумай, какой навык ты хочешь получить: знание языка и письменности, владения оружием или нечто иное. Или ты можешь попросить у меня несколько пустых учебных карт. Если твоё желание не будет чем-то чрезмерным, то я его исполню.

Телохранитель молча склонился в полупоклоне, не сумев скрыть своей радости. Ничего удивительного, ведь для него это не является незначительной милостью. Простому воину заполучить системный трофей почти невозможно (базовый шанс составляет всего лишь два процента; примечание автора). А уж о праве выбора и речи не идёт. Разумеется, есть шанс, что от меня захотят нечто такое, чем я и сам не владею. Но тогда я могу попросить о помощи Хехехчин, или альвийку, или обратиться к любому другому рыцарю, просто последнее займёт время. Могу даже попросить карту навыка у Гавриила, но для этого мне придётся пожертвовать своими баллами репутации. Меня могли бы завалить просьбами, но воинов слишком мало (как и учебных карт у них на руках), чтобы это стало проблемой. А в будущем будет основан Первохрам в Иерусалиме, а за ним — Храмы поменьше, уже в разных уголках нашего мира, и приобрести карту навыка, священное оружие или пожертвовать ОС можно будет в храме, минуя посредничество таких как я. А может, мы проиграем, но тогда всё остальное и вовсе станет неважным.

Проходя мимо палатки Мэрион, я услышал голоса и замедлил шаг.

— Госпожа, позвольте задать вопрос?

— М-м-м, ну попробуй.

— Какие имена приняты у вашего народа?

Внутри повисла длинная пауза.

— Зачем тебе это? — недоумение в голосе альвийки можно было есть походной ложкой.

— У моего товарища скоро должен родиться ребёнок. У нас есть примета, что если дать младенцу имя, принятое у другого народа, то Смерть запутается, и не сможет быстро найти такого человека. Чем дальше живёт этот народ, тем дольше она будет искать. Ещё лучше, если такое имя носил знаменитый герой.

Что ответила жрица, я уже не расслышал, продолжив свой путь и слегка тряхнув головой, поражаясь чужим суевериям. Называть детей надо именами святых, чтобы те с Небес присматривали за человеком всю его жизнь. И поэтому имён лучше давать несколько. Неужели так сложно это понять?

Интерлюдия (отступление в прошлое примерно на две недели).

Городская стража или «Добро пожаловать в Акру!»

— Эй, ты! Да-да, ты. Чего замер столбом и вертишь башкой, словно в первый раз видишь город? Прочь со сходней! Эй, на корабле, дайте пинка этому ротозею, или вы будете разгружаться до самого вечера, клянусь Господом!

Это причал, а не улица, болван. Что? Я не понимаю, что ты мычишь. Может ты больной? А ну стой на месте, нам тут не нужна зараза. Чего язык показываешь? Э, да ты немой? Киваешь, ну — точно немой. Матерь Божья, как же тебя так угораздило? Да не отвечай, здесь рады даже таким как ты. Добро пожаловать в Акру!

— Ты откуда? Ах да, ты же немой. Не размахивай руками, здесь не так много бесплатных развлечений, дай угадаю. На иберийца ты не похож, на итальянца или грека — тоже, француз? Чего мычишь возмущённо? Могу я ошибиться? Немец? С Острова? Шотландец что ли? Ирландец? Да не бесись так, понял я уже, что ты англичанин. Но как было не подшутить над тобой? Я, кстати, тоже из Англии.

Чуешь, какой чистый здесь воздух? Не обращай внимания, это моча и гниющая рыба, нормальный запах для порта, сам должен знать. У нас благоустроенный город, а не зловонная Европа, — никаких выгребных ям, даже канализация есть. Не знаешь, что это такое? Не важно, потом расскажу. Все стоки стекают по каналам прямо сюда, в гавань. Нищие пьют прямо из них. Не хочу даже думать о том, какая мерзость плавает в той воде и лежит на дне.