Царство - Даниил Сергеевич Калинин

ведет речь от лица всего боярства. Однако же мы понимаем, что он наверняка желает стать кем-то большим, чем просто первым среди равных… И я думаю, что это желание нам необходимо всячески подогреть — гордость первый, и самый главный из человеческих грехов, уводящий даже добродеятельных христиан к погибели… При этом именно власть имущие очень легко поддаются данному греху.

Сделав неторопливый глоток из своей чаши, стараясь насладиться неповторимым букетом столь яркого и необычного напитка, архиепископ лишь спустя некоторое время с легким ехидством в голосе заметил:

— Но разве нам должно разжигать грехи в христианах? Разве цель нашего служения не заключается в обратном?!

Фрязин искренне улыбнулся понравившейся ему шутке, после чего все же счел необходимым ответить:

— Мы говорим о заблудших схизматиках, все еще исповедующих Христа греческим обрядом и не желающих признать главенства папы Римского. Но между тем, еще древние осознали мудрое правило победителей: разделяй и властвуй! Хольмгард и конунгов русов уже разделились, что ослабило обе стороны. Когда же рвущийся к власти посадник возвысится над прочими боярами, вызвав тем самым их ненависть, кровь его сторонников наверняка прольется. В конце концов, если русы окажутся чересчур миролюбивы, мы поможем ей пролиться… И тогда вспыхнет уже очередная вражда внутри Хольмгарда, что позволит без особых трудов занять его славным рыцарям свеев!

Ярлер скривил губы в жесткой ответной усмешке:

— Нашим славным рыцарям, кто успел уже нашить Святой Крест на сюрко, не потребуется ждать, пока бояре русов, оставшись без конунга, вцепятся друг другу в глотки в борьбе за власть! Хольмгард без боевого вождя, кто сплотил бы вокруг себя их дружины и повел бы ратников в бой, неспособен вывести войско за городские стены и защитить свою землю! И если слова посланников правдивы, то отобрать у русов Альдейгьборг и запереть их купцам путь в Варяжское море мы сможем уже этим летом, силой оружия — не беря на себя никаких обязательств! Вопрос лишь в том — действительно ли правдивы слова людей посадника? И являются ли они теми, за кого себя выдают? И почему, наконец, они обратились именно к вам, пришлому викарию, а не к архиепископу Уппсалы?!

Агостино Манчини, давно ожидавший подобного вопроса, лишь усмехнулся про себя. Ярлера крепко задело то, что русы нашли выход именно на человека папского легата. И еще сильнее обеспокоил его тот факт, что кто-то из подчиненных ему служителей архидиоцеза Уппсалы сумел «подружиться» с римлянином. А вдруг этот «кто-то» ищет поддержки последнего, намереваясь побороться за престол архиепископа? Да на лице свея крупными буквами написано, что он прямо сейчас перебирает в уме имена возможных противников! Тонко улыбнувшись собеседнику и сделав очередной глоток, Манчини спокойно ответил:

— Опустим ненужные подробности, что отвлекают нас от главной цели нашей беседы. Что касается «посланников» — у меня нет особого доверия к их словам, хотя и звучали они вполне искренне и убедительно… Но, увы, я допустил ошибку, взяв с собой на встречу слишком мало людей — русы же были с сопровождением из десятка воинов. Да и сами послы по внешнему виду показались мне опытными, бывалыми бойцами… Поэтому я не решился приказать схватить их — и провести более «подробный» разговор в пыточном подвале! Впрочем, мой опыт подсказывает, что на дыбе даже честный человек запросто оболжет самого себя — а правдивость их слов не так и сложно будет проверить, отправив в Хольмгард лазутчика. В конце концов, вражду братьев-конунгов вряд ли возможно утаить — и если это правда, то правдой может оказаться и все остальное.

Архиепископ Уппсалы ненадолго прищурился, с неудовольствием выслушав ответ викария. И только после долгой паузы он нехотя произнес:

— О вражде братьев-Всеволодовичей мне уже ведомо. Когда мой человек покинул Хольмгард, Ярослав спешно собирал рать — в поход на брата.

Римлянин довольно кивнул:

— Но раз так, разве не самым лучшим решением будет согласиться с предложением посадника и оказать Хольмгарду помощь в борьбе за независимость? Тем более, что Ливонская комтурия, со слов русов, также готова выступить против Всеволодовичей…

Ярлер издал сдавленный, презрительный смешок в ответ на предложение Агостино, после чего грубо рявкнул:

— Нет, конечно! Пусть русы льют кровь друг другу, сколько захотят — а мы силой заберем Альдейгьборг и возьмем под контроль всю торговлю русов! Ливонцам же будет достаточно и Пскова с окрестностями…

В этот раз на лице епископского викария не нашлось места и отдаленному подобию улыбки — оно затверденело, словно камень, а слова его были холодны, будто лед:

— Архиепископу Уппсалы не стоит забывать, что папа Григорий IX объявил крестовый поход в Финляндию — и что именно крещение язычников, как и насаждение истинной веры среди схизматиков есть истинные цели крестоносцев!

Свей не остался в долгу, холодно бросив в ответ:

— Архиепископ Уппсалы никогда об этом не забывал. Как и о том, что люди посадника прямо сказали, что не собираются признавать власть и главенство папы Римского! Они лишь разрешат нашим пресвитерам проповедовать… Хах! Да когда наши рыцари войдут в Альдейгьборг, то к вечеру того же дня в нем не останется ни одного схизматика! Все они будут крещены — или примут смерть, достойную их жалкой веры…

Последнее заявление было откровенно кровожадным. Однако оно нисколько не смутило викария — наоборот, слова свея породили на лице Манчини очередную улыбку:

— Выходит, в главном мы сходимся. Осталось лишь убедить Ульфа Фасе изменить направление удара с земель еми на земли Хольмгарда… Однако здесь именно ваше влияние, архиепископ, будет заметно весомее — и именно ваши слова смогут повлиять на ярла.

В этот раз Ярлер широко улыбнулся — не слишком тонкая лесть была ему все же весьма приятна. Изменился и тон его голоса:

— Однако я не откажусь и от вашего присутствия во время переговоров с ярлом! Впрочем, Фолькунги хорошо осведомлены о том, что происходит в северных землях русов — и наверняка знают о вражде братьев-конунгов. И конечно, они с куда большей радостью отправятся покорять богатый Альдейгьборг, чем нищих язычников-емь… Особенно, если тевтонские рыцари войдут в земли Хольмгарда с запада! Однако прежде, чем отправиться к ярлу, я все же хотел бы получить подтверждение о намерениях ордена и его возможной поддержке.

Агостино Манчини серьезно кивнул:

— Я уже отправил своего человека в Дерпт. И как только он получит ответ ландмейстера, то тут же доставит его назад.

— Это хорошо… А что касается посланников-русов? Люди, кто свел вас, наверняка знают про их