Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

В памяти держатся заметки русских полководцев второй половины XVIII века – отличные отзывы о русских егерях поневоле привлекли внимание. Единственная мысль – использовать их тактику совместно с наработками витязей. Немного не то, но результат должен быть не хуже.

Застрельщики-витязи хорошо показали себя в последнюю неделю. Но смогут ли они не увлечься перестрелкой и вовремя выйти из боя, не попав под шквальный огонь противника? Не знаю, слишком невелика разница в дистанции стрельбы из казнозарядных и обычных фузей. Но попробовать стоит, а там битва покажет, кто прав и чья голова крепче.

Будет ли она успешной? Все зависит от нас и нашего мужества!

Валашские полки прибыли с опозданием. Восемь полков – один конный и семь пехотных – расположились на отдых на окраине полевого лагеря. Русская армия, получившая значительное подкрепление, разрослась до семидесяти пяти тысяч. Сила, с которой Балтаджи обязан считаться, а если учесть недавний разгром «непобедимого шведского Александра Македонского», то перспектива сражения для турецкого командующего и вовсе не радужная.

Великий визирь, еще три дня назад собиравшийся атаковать наши позиции, внезапно прервал приготовления и вернул часть выступивших войск обратно – видимо, не был уверен в многочисленных войсках. Кроме того, Балтаджи с каждым днем сложнее удерживать армию в повиновении: провианта она потребляет несоизмеримо больше, чем русская, а про дисциплину и говорить не хочется. Донесения разведчиков поступают без перебоев. Казаки – диверсанты опытные, языков добывают на ять! Правда, большинство языков мало что знает: попадаются мелкие сошки. Вот если б какого-нибудь пашу заарканить…

– Гонец от князя Долгорукого!

– Пропустите.

Махнув рукой, усаживаюсь обратно в кресло, глядя на генералов. Часть смотрит на планшет, вносит корректировки, часть разговаривает друг с другом. Фельдмаршал спокойно глядит на стол, где замерли в разнообразных формациях восковые фигурки пехотинцев и всадников.

При известии о гонце все насторожились. Армия князя Григория Долгорукого, в которую, по договору с Августом, вошел десятитысячный корпус литовского гетмана Поцея, насчитывала двадцать пять тысяч регулярных и иррегулярных войск. В том числе семь тысяч башкирских всадников, прибывших в Лифляндию в начале ноября прошлого года.

В шатер входит поручик Сибирского полка. Отдав воинское приветствие, он протягивает фельдмаршалу послание. Князь Шереметев, не раскрывая, передает его мне в руки. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды собравшихся, небрежно срываю печать…

В послании говорится о том, что польский резидент Волович по приказу короля выдвинул князю Долгорукому, как русскому представителю в Польше, следующие требования: «Отдать Польше Эльбинг, Украйну Польскую и Белой Церкви, Риги и всей Лифляндии, отдать все польские и литовские пушки в крепостях, не брать контрибуций и провианта в Польше для русских войск, заплатить обещанные деньги войскам саксонским и литовским, наказать русских военачальников за учиненные ими незаконные контрибуции, выдать полномочия о раздаче завоеваний в турецкой земле».

– Он что, с ума сошел?! Сукин сын! Думает, может такое требовать?! Да он совсем разума лишился?!

Забывшись от неслыханного хамства короля Августа Саксонского, я не сдержался и саданул кулаком по столу. Ближайшие фигурки покачнулись и повалились на стол.

– Что случилось, государь? – всполошились генералы.

– Читай, – протягиваю генерал-майору Волконскому послание польского короля.

Внятно и громко зачитав послание, князь замолчал. В шатре установилась тишина – пролети здесь муха, и ее полет походил бы на пикирование штурмовика.

Прошло время, и негодование выплеснулось через край, гневные выкрики послышались со всех сторон. Я прекрасно понимаю: случись Августу пойти против России, а тем более ударить в ослабленные граничные с ним земли, и Россия надорвется – у нас банально не хватит сил на войну со всеми соседями. Придется делать уступки: отдать часть пушек (польских и литовских орудий всего пара десятков – захваченное имущество в большинстве своем отправилось на переплавку на наши литейные заводы). Но и пару десятков тысяч рублей придется отсыпать, иначе никак. Ну, ублюдок, ведь как время подгадал! Сучий сын!

– Господа, прошу меня оставить. Готовьтесь к диверсии в лагере врага, после нее он должен наброситься на нас. Ну а насчет вот этого… – в руке зажат листок с посланием Августа, – нужно скорее освободить часть армии, пора соседей на место поставить, а то балуются глупыми надеждами… Ступайте, сегодня ночью я хочу видеть зарево пожара в ставке Балтаджи.

Все вышли, гонец остался. Подумав, достаю перо, чернила, склянку с мелким песком и гербовый листок белой бумаги. Следует написать ответ, отряд князя нужен нам как можно раньше, и желательно усиленный конными польскими шляхтичами…

Сотни драгун, казаков, калмыков неслышно просачиваются через северные ворота лагеря. Перевязанные морды лошадей, усиленные конные разъезды в пределах прямой видимости по периметру лагеря – все сделано для того, чтобы рейд, возглавляемый генерал-лейтенантом Рене, удался. Этот недавно поступивший на русскую службу генерал зарекомендовал себя как хороший исполнитель, при этом искренне любящий Россию.

Время застыло, словно капля смолы, секунды растягивались, а жизнь продолжала уноситься прочь. Из лагеря вышли в общей сумме восемь тысяч кавалеристов и полтысячи гренадер, посаженных для мобильности на коней. Плюс к этому четвероногая животина позволила взять по паре дополнительных подсумков с гранатами – не бог весть какое подспорье, но лучше, чем ничего. Небо вдалеке плотно заволокло тучами, там гремят раскаты грома, молнии рвут черные небеса на клочья белесого света. Тот мир, в десятках верст от русского лагеря, погрузился в вакханалию сладкого безумства стихии, когда душа поет от единения с первозданной природой, а в голову бьет набатом свой же крик ужаса.

Несколькими колоннами, по трое в ряд, всадники уходили во тьму. Где-то на периферии скакали сотни калмыцкого отряда, в случае неудачи обязанные поддержать союзников.

Конные тысячи на рысях двигались по дуге в сторону гомонящего многотысячного войска великого визиря. Государь несколько размыл первоочередную задачу дерзкого налета. Так как у турок артиллерии чуть ли не в три раза больше, чем у русских войск, а вывести из строя орудия не представлялось возможным, на военном совете приняли решение уничтожить запасы пороха – столько, сколько получится. Именно для выполнения этой задачи направили батальон гренадер.

Ближние кордоны турецкого войска смели лихим налетом в один миг. Драгуны, налетев на укрепленный лагерь с восточной стороны, посеяли панику в рядах войска. Такова природа ночи: человек боится темноты, старается оправдать свой страх выдуманными образами. И какая разница, будут эти образы шайтанами или русскими головорезами? Но турецкие командиры привыкли воевать в разных условиях, паника давилась тяжелым армейским сапогом. Вот только офицеры никак не могли понять, куда так упорно продвигаются конные враги.

В большинстве случаев стоянки и лагеря возводятся по