На афганской границе - Артём Март

М-да-а-а-а… Дела-а-а-а… — Протянул начальник станции, солидный мужчина с благородными залысинами на висках.

Потом зевнул, прикрыв рот рукой. Сощурил сонные глаза.

— Так мы ж познакомиться просто хотели, — борясь с собственным языком, промямлил дембель, что вышел из поезда в кителе.

Его китель, кстати, после всей случившейся свистопляски, вымазался в осенней грязи и стал напоминать очень красивую половую тряпку.

— Тоже мне! Женихи! — Вздернула маленький носик кудрявая девчушка, — пришли, перегаром дышут, лыку не вяжут! Да еще и за руки хватают!

Она сердито хмыкнула и отвернулась. Закинув ногу на ногу, скрестила ручки на груди.

— А вот этот молодой человек, нас очень выручил, — кивнув на меня, тихонько проговорила девушка в трубе.

Правда, сейчас свою трубу она сняла, показав всем красивые, цвета пшеницы, длинные волосы.

— Если б ни он, мы бы никогда не отделались от этих мужланов, — скромно добавила она.

В маленьком кабинете начальника станции, вызванного из дому по случаю ЧП, было многолюдно. Сюда набились все: шестеро дембелей, их битый ими же лейтенант; мы с Димой и Васей; две девчонки, которых разыскали милиционеры; красный от злости Машко; наряд поезда, возглавляемый усатым старлеем, и начальница — полная короткостриженая дама под пятьдесят.

Из местного отделения милиции даже приехал дежурный наряд ППС.

— И что мы с вами, товарищи дембеля, делать будем? — Спросил усатый старлей милиции.

— Высадить их! Высадить, и дело с концом, — сердито ответила начальник поезда, — мне на поезде такие дебоширы не нужны!

— Разрешите, — скромно встал дембельский лейтенант, — как так высадить? Нам же завтра сходить…

— А нечего было драки устраивать да к приличным людям приставать!

Дембеля, поникшие, когда их завели в кабинет, казалось, загрустили еще сильнее.

— Ну, так никто не пострадал же… — Не очень разборчиво пробубнил лейтенант, приложив платочек к губам, — никакого имущества они не попортили.

— Как же никто не пострадал? — Хмыкнул усатый старлей. — А вы?

— Ай, да ничего, бывает, — отмахнулся избитый. — Служба — дело такое. Никогда не знаешь, чего ждать. А ребята мои — хорошие. Вы их поймите, отдали долг Родине, ну и на радостях, вот… Ну разве ж можно им по таким пустякам, как мои зубы, домой дорогу перекрывать?

Начальник поезда нахмурилась. Шепнула что-то на ухо усатому. Тот поджал губы недовольно. От этого его усы смешно ощетинились.

— Раз так, тогда и Селихова ссадить, — заявил Машко, — это он весь этот дебош устроил! Я таких насквозь вижу! Одни проблемы от них! А я сам рапорт начальству напишу, о его преступлениях!

Сережа с Димой удивленно переглянулись.

— При всем к вам уважении, — начал я холодным тоном, — если бы товарищи лейтенанты не водку жрали в купе, а следили бы за порядком, такого бы не было.

Побитый лейтенант сконфуженно отвел взгляд.

— Ах ты! — Машко аж встал со своей лавки, — ты как с офицером разговариваешь⁈ Ты…

— Как заслужили, так и разговариваю.

— Арестуйте его! — Тут же крикнул Машко, — арестуйте этого Селихова! Он зачинщик драки!

— Селихова надо не арестовывать, а медаль ему выдать, — кисло заметил усатый старлей милиции, — Он ваши, товарищ старший лейтенант, обязанности выполнил. Пусть и в весьма грубой форме.

— Вы что, его защищаете⁈ И вообще! Да кто вы такой, чтобы указывать, как мне исполнять мои обязанности⁈

— Товарищ милиционер, может, вам и никто. Но, если хотите, вызовем кого-нибудь из окружной военной прокуратуры. Там таких, как вы любят. — Заметил я.

— Это можно, — кивнул усатый старлей и обратился к начстанции, — товарищ, есть кому доложить о таком нарушении?

— В юстиции все спят, ночь как никак, — зевнул начстанции. — Придется задержать товарища Машко и его команду до утра.

— Задержать⁈ У меня сроки! — Взвизгнул Машко, — призывникам нужно в отряд!

— Солдат спит, служба идет, — пожал я плечами.

Дима хмыкнул. Вася глуповато хохотнул. Усатый милиционер тем временем продолжил:

— Ну тогда молчите. А еще сообщите фамилию и звание вашего командира. Завтра утром, на первой же станции я с ним свяжусь и доложу.

Машко побледнел. Не найдя что ответить, опустился на лавку.

— Так что? Кого арестовывать будем? — Равнодушно спросил дежурный ППСник.

Снова поднялся битый лейтенант.

— Прошу не ссаживать моих ребят, товарищ начальник поезда. Прошу не забирать их в отделение, товарищ дежурный. Они ребята хорошие. Только вот водка… Их понять можно… Демобилизация, как никак.

— М-да-а-а-а… Дела-а-а-а, — снова протянул начстанции.

Усатый отвел начальницу поезда в сторонку. Они пошептались в уголке и вернулись.

— Скажите, кто-нибудь имеет к кому бы то ни было претензии? — Спросил он и глянул на девушек. — А, гражданочки?

— Ну… Если бы не товарищ Селихов, — заговорила куколка, — претензии, может быть и были. А благодаря ему, мы с Мариной отделались легким испугом. Да, Марин?

— Высадить бы вас, таких невоспитанных, где-нибудь прям на шпалах, — зло забурчала кудрявая девчонка, уставившись на дембелей, — да вы ж от скуки рельсы повыдираете! Нет! Нет у меня претензий! Одни эмоции!

— Так, хорошо. А у вас, товарищ Селихов?

Дембеля заинтересованно и почти синхронно обратили ко мне свои взгляды.

Понимая, что проблема, в сущности, не стоит выеденного яйца, я решил не обламывать служивым дембель. Да и доставлять милицейскому наряду или начпоезда лишние проблемы я тоже не хотел. Дембеля напились? Да. Дураки? Да. Но главное, девчонкам вреда не нанесли. Не успели. Ну а если б успели… Там был бы совсем другой разговор. Короче, пусть себе дембеля домой едут.

Тем более что Машко я на место поставил. Вон он как притих. Наверняка закусит удила. Да и пусть. Посмотрим, у кого зубы острее.

— У меня есть пара условий. — Сказал я.

— Какие же? — Спросил милиционер.

Дембеля и их лейтенант затаили дыхание. Как никак, сейчас я решал их судьбу.

— Пусть водку всю выкинут и ведут себя по-человечески. Если готовы на это, могут ехать. Не будет у меня претензий.

— Выкинут, товарищ Селихов, обязательно выкинут, — подорвался тут же битый лейтенант, — сегодня же отберу у них все спиртное! Все до единой бутылки!

Усатый старлей милиции мрачно задумался.

— Все имеющееся у вас спиртное передадите начальнику поезда, — проговорил он.

— Непременно!

—