Режиссер Советского Союза 4 - Александр Яманов

Лаурентиса. Она и последовала моментально. Итальянец написал, что готов оплатить поездку группы из пяти человек. При этом понятно, что один из них должен быть представителем КГБ, как это принято в Союзе. Номенклатура нанесла ответный удар и вычеркнула из списка Зельцера. Сейчас обострились отношения с Израилем, после проигранной арабами войны. Плюс, ребром встал вопрос эмиграции евреев. Вот товарищи и решили запретить Моисеичу поездку в Европу. То, что он фронтовик и орденоносец, никого не волновало.

В итоге главой делегации назначили Леонида Мироновича Пархоменко. Этот, безусловно заслуженный товарищ, ранее работал на ниве подъёма культуры УССР. А сейчас он перебрался в Москву и возглавил какой-то отдел в Минкульте. Только с какого перепуга его назначили нашим руководителем? Фурцева своего решения не объяснила, же решил не припираться по мелочам. Проблемы с этим толстомордым дядечкой начались сразу после знакомства. Он захотел, чтобы мы ходили строем и радостно внимали его мудрым речам. Я послал его прямым текстом, выслушав пафосную речь. Слова пришлось выбирать, но сути они не меняли. Я, Клушанцев и Терентьева просто вышли из комнаты после моего демарша, старательно игнорируя покрасневшего чиновника.

На следующий день мне позвонили из «Госкино» и пригласили на встречу. Я, грешным делом, подумал, что будет разбор полётов вчерашнего скандала. Ещё была надежда, что руководство советского кино озаботилось наделением меня жилплощадью в центре Москвы. Только всё оказалось гораздо прозаичнее.

— Товарищ Мещерский, вы должны понимать, что складывающаяся ситуация совершенно неприемлема.

Беседу проводил лично Романов, предварительно промариновав меня более сорока минут в приёмной. После того, как был прочитан второй выпуск «Культуры», я встал, сообщил секретарю, что не намерен терять время, и направился к выходу. Тётенька сначала ничего не поняла, но потом догнала меня в коридоре. Местные начальники и их обслуга просто не могут понять, что у человека может наличествовать чувство собственного достоинства. Оттого страшная мадам с ужасной причёской, выполнявшая обязанности секретаря, схватила меня за руку в коридоре и начала верещать чего-то насчёт безобразного поведения и неуважения к старшим.

Только рекомый начальник вдруг освободился и нашёл для меня время. Романов скривил рожу, когда я без разрешения плюхнулся на стул. Буду я ещё стоять перед какой-то начальственной жопой, изображая раскаяние вперемежку с подобострастием. А вот дальнейшая речь главы «Госкино» меня удивила.

— Вы должны понимать, что демонстрация советского фильма в таких фашистских странах, как Испания, Португалия, Доминиканская Республика и Колумбия просто неприемлемы.

Я уже и забыл, что режимы Франко, Салазара и Трухильо считаются фашистскими. Кто сейчас правит в Колумбии — не знаю. Лично мне плевать на тамошние системы и диктаторов. Главное — пусть платят деньги за картину. Но у советских чиновников было иное мнение. Оказывается, намерение Дино продать права на прокат «Битвы за Кубань» в некоторые страны, очень болезненно воспринято в Москве. Скорее всего, какой-то излишне ретивый товарищ решил обратить внимание, что наш фильм посмотрит каудильо Франциско. То, что за картину заплатят валютой, и часть прибыли поступит в советский бюджет, мало кого волновало. Вот мне и пришлось выслушивать выволочку от Романова. Только для меня очередная загадка, при чём здесь я.

— Есть контракт, подписанный «Госкино» — то есть, лично вами. Сам документ прошёл юридическую проверку. Компания ди Лаурентиса имеет право продавать кино в любую страну, насколько я помню. Вы можете написать официальный запрос и попросить отменить продажу в обозначенные страны, выплатив соответствующую неустойку.

Самое забавное, что ситуация доставляла мне искреннее наслаждение. Не знаю, зачем этот напыщенный болван позвал меня на встречу. Может, он думает, что я сразу побегу звонить итальянцу и просить его отменить продажу картины в ряде стран? Глупо объяснять подобным личностям, что зарабатывать деньги на врагах — высший пилотаж. Мало того, что мы продвинем свои ценности, но ещё получим за это твёрдую валюту, до которой так охочи «товарищи». И причём здесь я? Непосредственность Романова ввела меня в ступор. По его мнению, мне нужно сейчас же бежать звонить продюсеру, и просить отменить прокат в конкретной стране?

— Подумай о нас, фронтовиках. Как будут чувствовать себя люди, прошедшие войну, зная, что советский фильм смотрят в Мадриде?

Как выяснилось позже, вопрос показа фильма подняли в идеологическом отделе, и зачем-то решили начать муссировать эту тему. Я бы, наоборот, радовался, что советская культура дошла даже до наших врагов. Но в момент разговора с председателем «Госкино» настроения не было от слова совсем. Достали они меня своей пролетарской простотой.

— А вы на каком фронте воевали? Мой отец погиб под Любанью, а дядя при форсировании Днепра, — задаю вопрос вдруг смутившемуся чиновнику.

— Это не твоё дело, — вдруг окрысился Романов, и его жирное лицо покрылось красными пятнами, — Речь идёт о престиже нашей страны и памяти людей, отдавших жизни в борьбе с фашизмом. И тут вдруг мы узнаём, что твой продюсер решил продать фильм самым настоящим врагам СССР.

Позже я узнал, что Алексей Владимирович, как настоящий партиец, берёг свою драгоценную жизнь в Горьковской области. Ведь это был крайне важный участок, где невозможно обойтись без журналистов. Ну, хорошо, хоть товарищ не отправился на самый горячий фронт — Ташкентский. Туда рвануло достаточно большое количество истинных патриотов и защитников Родины. Пока же я вынужден принимать участие в какой-то фантасмагорической встрече.

— А чем, по-вашему, Испания отличается от Венгрии, Румынии или Италии? Все эти страны воевали против нас во время войны. Продюсер фильма — итальянец. Не удивлюсь, что он ранее был самым настоящим фашистом. Венгры и румыны бились с советскими войсками до конца, сдавшись, когда у них просто не было выхода. Вы думаете, что поколение людей, уничтожавшее наших граждан, сильно изменилось? 1956 год показал, что не всё так просто. Да и сейчас, чехи в открытую бунтуют против наших ценностей. И какое отношение ко всему этому имеет мой фильм? Наоборот, мы, таким образом, продвигаем свою культуру. Какая разница, где демонстрируют советское кино? Пусть хоть в Белом доме его смотрят. Буржуи должны впечатлиться нашим зрелищем и завидовать. К тому же они за это ещё заплатят.

Судя по налитым злостью глазам номенклатурщика, он услышал совершенно иное. Вернее, товарищ уже имел своё мнение, и глас разума, прозвучавший в моих словах, полностью игнорировал.

— Да как ты смеешь? Что за антисоветчина! Венгерская и румынская народные республики являются нашими верными союзниками. Их народы вместе с нами строят социализм. Как можно сравнивать их с фашистскими недобитками, засевшими в Риме?

В общем, мне стало понятно, что каши с этим мудаком не сваришь. Вообще, порода