Черные ножи 5 - Игорь Александрович Шенгальц

Металлические набойки моих сапог гулко стучали по паркету. Я вышел из приемной и увидел несколько офицеров, куривших у приоткрытого окна. Чуть подумав, я подошел ближе и кивнул всем одновременно.

— Господа…

Они дружно повернулись ко мне и некоторое время пристально изучали. Потом один — блондин с лошадиной физиономией протянул мне открытый портсигар.

— Вы курите, лейтенант?

— Здоровье не позволяет, — отказался я и демонстративно откашлялся.

— Давно в Берлине?

— Пару недель, все пытаюсь привыкнуть.

— А сами откуда?

— Из Ростока.

— О! Бывал там многократно. Чудесный морской воздух, шикарный променад. После войны обязательно съезжу еще раз.

Я широко улыбнулся.

— Советую обязательно купить копченого угря и рыбу в кляре. Клянусь, вкуснее вы ничего в жизни не пробовали!

— Так вот, господа, — вернулся к разговору, который офицеры вели до меня, лысый капитан, — мои источники в полиции говорят, что это уже пятый случай за последнюю неделю. И никаких следов преступника! Он появляется, словно из ниоткуда, делает свое грязное дело и так же мгновенно исчезает.

— Нашей полиции только блох на собаке ловить, а не преступников, — поморщился блондин. — Жаль, что это банальный криминал. Гестапо быстро нашло бы виновного.

— А в чем, собственно, дело? — лениво поинтересовался я.

— А вы не слышали, лейтенант? — удивился лысый капитан. — У нас тут убийства!

— Простите? — не понял я.

— Уже примерно с неделю, как в городе каждую ночь некто неизвестный убивает людей, причем, не делает различий между мужчинами и женщинами, гражданскими и военными. Убивает всех, кого может. Детей разве что не трогает. Полиция находит по несколько трупов поутру, и никаких следов преступника. Нет ни свидетелей, ни подозреваемых. Он словно призрак. Советую быть осторожным с наступлением темноты!

Ага, понятно, смерть тысяч и тысяч заключенных в десятках концлагерей — это для них не убийства, а так, обыденность, повседневность, в общем, ничего примечательного. А то, что какой-то псих бегает по городу и режет людей направо и налево, видите ли, их волнует до глубины души. Человеческая психика устроена удивительным образом: то, что одному кажется величайшим преступлением в истории человечества, для другого простая банальность.

— Благодарю, — кивнул я, постаравшись не горячиться, — но если ночью я встречу этого человека, то, боюсь, на этом череда его преступлений закончится. Боевого офицера не так-то легко застать врасплох. Признаюсь, я даже хотел бы с ним увидеться! Это было бы забавно…

— Говорят, он превосходно владеет холодным оружием, — добавил блондин, — все жертвы убиты стальным клинком. Патрули в городе вновь усилены, но толку от этого никакого. Полиция совершенно разучилась делать порученную им работу! Отправить бы их всех на фронт, а то разленились окончательно.

Тебя бы самого на фронт, жалкий штабной офицеришка, в жизни не нюхавший пороха. Распетушился, раздухарился, фанфарон! Местная криминальная полиция вполне знала свое дело, успешно ловя преступников и мародеров, невзирая на частые бомбардировки. Они были очень упертыми, настоящими профи своего дела, люди из Кримиполицай, и то, что убийца до сих пор не был пойман, вряд ли их вина. Впрочем, плевать.

Постояв с офицерами еще несколько минут, я попрощался и отошел. Ситуация с берлинским маньяком меня не слишком заинтересовала, все мои мысли крутились вокруг иного. И все же было слегка странно, что даже в такое время, когда страна стремительно катилась в ад, нашелся подобный псих. Если бы он и правда повстречался мне, прикончил бы без малейшего сомнения.

Один из водителей при штабе довез меня до особняка, высадил и тут же укатил обратно. Луна уже сияла на небосводе, но было еще относительно светло. Впрочем, через полчаса окончательно стемнеет — ночи тут наступали быстро.

Первая вылазка в штаб армии далась мне сравнительно легко, хотя нервишки еще пошаливали. Кажется, подозрений я ни у кого не вызвал. Внедрение прошло успешно, и теперь моя персона уже не породит особого интереса у прочих. Конечно, контрразведка не дремлет, Абвер обязательно многократно перепроверит мои документы, но и фон Штауффенберг прекрасно выполнил задачу. Документы были подлинными, Макс Фишер реально существовал, вот только умер в полевом госпитале, а запись о его кончине не была сделана вовремя, и тело предали земле в безымянной могиле. Так что, чтобы раскрыть фальшивую личность, нужно было найти свидетелей, знавших Фишера лично. А это было проблематично. Дивизия, в которой он служил, была истреблена почти поголовно.

В доме не горело ни одно окно — мы старались не привлекать внимания, даже несмотря на то, что особняк стоял в глубине территории. Я прошел по длинной аллее, по обеим сторонам которой росли крупные буки. Этот вечер был тихим, погода относительно наладилась, все постепенно шло к весне. Кое-где даже начали пробиваться первые медуницы с их характерными розово-синими соцветиями.

Дверь была прикрыта, но не заперта. Гриша, скорее всего, спит в одной из комнат, либо же готовит ужин.

Я прошел в кухню, но там было темно и пусто, лишь только на столе стояло блюдо с несколькими кусками говядины — остатки вчерашнего ужина, и тут же рядом — початая бутылка вина. Отлично, мне вполне хватит, чтобы перекусить. Весь день мы, как сумасшедшие, мотались с фон Штауффенбергом по Берлину, а вечером было совещание, на котором я присутствовал, как его адъютант. Сейчас же дико хотелось есть, и я зубами впился в холодную говядину, жадно разрывая ее на куски.

Тихонько скрипнула несмазанная дальняя дверь. Я насторожился и вытащил пистолет. Кроме Григория и полковника в особняке никого быть не могло. Разве что кто-то чужой проник на территорию. Грабители? Маловероятно, но возможно.

Осторожно, стараясь, чтобы под ногой не хрустнула случайная половица, я вышел из кухни, попав в темный коридор.

Где же Гришка? Неужели спит и ничего не слышит? Входная дверь отчетливо хлопнула, закрываясь.

Я выглянул в окно и на фоне луны увидел чей-то темный силуэт. Судя по росту — мужчина. Чуть пригнувшись и явно стараясь быть как можно более незаметным, он быстрым шагом удалялся в сторону озера.

Кто это? Мой боец? Но куда он собрался в столь неурочный час? Ведь я многократно приказывал ему не высовываться из дома. Или это не он?

Времени проверять его присутствие в доме не было, и я выскочил на улицу, поспешив за неизвестным. Нужно было понять, кто рыскал по дому и с какой целью.

Фигура незнакомца время от времени мелькала впереди среди деревьев, но