Партизаны - Алексей Дягилев

Глава 11

Прогалины в лесу, где мы заняли позицию, сходятся в одном месте под углами в сто двадцать градусов, это плюс минус. Левая, короткая просека направлена на юго-запад, правая, по которой отошли партизаны, соответственно на юго-восток. Вот по южному краю этих широких пролесков мы и окапываемся, оборудуя окопчики в снегу и за деревьями. Третья просека идёт строго на север, вот по ней и могут пожаловать гости. Так что один пулемёт Климов установил прямо в вершине угла. Он держит под обстрелом весь пролесок и прилегающую к нему местность, три человека слева от пулемёта, все остальные справа, второй эмгач на правом фланге, можно сказать отделение заняло позицию уступом вперёд. Ещё дальше я послал снайпера, если не сдюжим, будем вдоль просеки перекатами отходить на юго-восток, а потом на юг. Или сразу на юг, если немцы начнут арт-миномётный обстрел.

Позицию для миномёта заняли во втором эшелоне, отодвинув орудие как можно дальше на юг от угла схождения, так как наименьшая дальность навесной стрельбы — семьдесят метров. Выше уже ствол задирать нельзя, мина может вернуться обратно. Зато вдоль просеки можно стрелять как угодно далеко, цель видно, если приподняться во весь рост над бугорком. С тыла нас прикрывают Гриша с Шайтаном, они ещё метрах в пятидесяти от огневой. На санях только НЗ в тридцать мин, дюжина на позиции. В резерве один пулемётчик с ДП-27 и я. Миномёт почти на прямой наводке, Макар и сам справится. Пока есть возможность, утрамбовали перед собой бруствер из снега, подготовив площадку для пулемёта. После чего, вскрыв цинк, набиваю пустые магазины к самозарядке, а пулемётчик свои диски-тарелки, которых у него аж шесть штук в двух переносных сумках и один на пулемёте. Побуду у него вторым номером. Пока работали, между делом и познакомились.

— Как хоть зовут-то тебя, боец. — Набив очередной диск, спросил я.

— Красноармеец Круглов, Алексей. — Представился он.

— Лейтенант Доможиров, Николай. — Протягиваю ему руку. — Давно воюешь?

— Да почитай с самого начала войны.

— В отряд как попал?

— В октябре, под Вязьмой нас окружили. Дивизию разбили. В составе взвода прикрывал отход своего батальона. Потом пробивались на восток. Под Вереёй уже попали в засаду, там меня и глушануло, очнулся в плену, бежал, в ноябре уже прибился к отряду.

— Много людей от взвода осталось, когда отход батальона прикрывали?

— Дюжина, при одном пулемёте, с патронами только плохо было, не осталось почти.

— Ты с тех пор такой запасливый? — показываю ему на диски?

— Да нет. Это штатный боекомплект у нас в отряде, сумка у меня и у помощника, Андрюху ранило, вот я всё и забрал.

— Понятно. При мне будешь. На всякий непредвиденный случай, сам знаешь, немцы затейники ещё те. Готово. — Убираю я последний, заряженный диск в сумку.

— Это точно. Дали они нам сегодня прикурить…

— Слышишь⁉ — перебиваю я пулемётчика на полуслове, так как со стороны просеки послышался лязг железа и раздались голоса. В бинокль пока ничего не видно, темно, да и деревья мешают. Мы в центре боевого порядка, поэтому внимательно осматриваю всю перспективу слева направо и обратно, но пока ничего не вижу.

— К бою, Лёха. — Негромко командую я пулемётчику. — Наблюдай в своём секторе стрельбы, а главное слушай.

Меж тем гомонящая толпа приближалась, причём не скрываясь, они шли в основном по просеке и с боков от неё, создавалось такое впечатление, что это загонщики. Но это мы ещё поглядим, кто кого гнать будет, у пулемётчиков приказ чёткий — открывать огонь с дистанции сто метров, все остальные стреляют только по видимым целям.

Есть контакт. Длинная очередь трофейного эмгэшника вспорола пространство перед собой. Тяжёлые пули либо влипали в тела, либо уносились вдаль, не находя препятствия. Защёлкали выстрелы самозарядок ближних к пулемёту разведчиков. А вот и миномётчики подключились, после первой пристрелочной, серия из четырёх снарядов накрыла просеку, а потом ещё несколько одиночных мин разорвалось справа и слева от неё. Ответных выстрелов почти не слышно, поэтому скоро интенсивная стрельба прекращается, раздаются только короткие очереди из пулемётов и редкие одиночные выстрелы из винтовок.

— Будь здесь, я скоро. — Предупреждаю я Лёху, а сам бегу к миномёту. Не давала мне покоя одна, занозой засевшая в голову мысль.

— Макар, угломер какой? — Спрашиваю я, добежав до огневой.

— Тридцать ноль.

— Дистанция стрельбы?

— Сто пятьдесят метров.

— Ноль пять вправо. Остаток мин на позиции?

— Три штуки. — Откликнулся Федя. Вася убежал за новой партией.

— Готово. — Поправив наводку, говорит Аристарх.

— Три мины беглым, огонь. — Проверяю я свои догадки.

А вот тут уже, сразу после разрывов, заалярмили немцы. И если с просеки доносились мат и скулёж на русском языке, то в том месте, где разорвались мины, заверещали уже на немецком. А потом, после выстрела из винтовки, длинными очередями загрохотал наш трофей на правом нашем фланге, а в ответ ему застрочило уже несколько пулемётов и защёлкали немецкие карабины.

— Макар, разворачивай миномёт ещё на тридцать градусов вправо, выставляй прицел на двести метров, добивай все мины, которые принесёт Вася, и меняйте позицию. Жду вас на правом фланге. — Отдаю приказ, и бегу на позицию разведчиков.

— Кли-им!

— Я здесь. — Приподнимается Пашка из снежного окопчика.

— Перекатами отходим. Пять человек с пулемётом на правый фланг.

— А тут что? Полицаев же ещё много.

— Оставь одного со «светкой», пускай постреляет пяток минут, потом отходит. Я на правый. — Уже на бегу говорю я.

— Круглый, за мной! — Подхватив одну из сумок, командую я и, надев её через плечо, бегу дальше. Туда, где перестрелка разгорается всё сильнее, и уже начинают разрываться мины.

— Живой, Берген? — Пробежав сотню метров, плюхаюсь я на живот за толстый ствол дерева, в пяти метрах от снайпера.

— Живой, командира.

— Меняй позицию, прикрою, правее уходи. — Привстав на одно колено, выцеливаю я огоньки выстрелов в лесу, с той стороны от просеки.

— Понял. Меняю.

— Прибегут наши, уходи ещё правее, не дай обойти нас с фланга. — Прицеливаюсь и открываю огонь.

Я уже выпустил один магазин, когда справа загрохотал «дегтярь» Круглова. Перезаряжаюсь уже лёжа (пристрелялись суки), и жду, когда пулемётчик расстреляет диск,