Княжич Соколов - Роман Саваровский

погорячился, когда решил, что царский лицей хорошо охраняется. Только один дружинник пытался помешать мне попасть в соседний с приемной комиссией блок и найти там изолятор временного содержания.

Да и сбить его со следа оказалось чересчур просто. Бедолага наверняка до сих пор прочесывает тренировочный блок и рвет на себе волосы.

Покосившись на хлипенькие решетки на окнах, которые и ребенка не удержат, я скользнул внутрь.

Пост охраны пустовал. Сканирующие арки были выключены, а многочисленные датчики и камеры обесточены.

Пожав плечами, я перепрыгнул турникет, распахнул незапертую толстую металлическую дверь и насвистывая въевшуюся в голову мелодию спустился вниз по круговой лестнице.

Толстые коричневые стены сохранили остаточный магический след, намекая на то, что какие-то меры безопасности в этом местечке все-таки имелись.

— Мне слишком тесно взаперти... — пропел я, проходя мимо первой из пяти клеток в широком темном коридоре.

— И я мечтаю об одном... — размеренным шагом прошел я мимо второй.

— Скорей свободу... — замер я на полуслове, наконец, увидев искомую дорогую сердцу телохранительницу и выдохнул, — обрести.

Анна Руслановна Зверева сидела на твердой узкой кровати, подогнув колени и мечтательно смотрела в крохотное прямоугольное окошко. Ее растрепанные светлые локоны водопадом ниспадали на грудь, а янтарные глаза искрились в тусклом лунном свете.

— Ты и так свободен, — тяжело вздохнула девушка, не поворачивая головы.

— Как и ты, — подметил я, показательно поскрипев распахнутой решеткой.

Зверева не кричала, не материлась, не клялась убить, не сверлила меня осуждающим взглядом и даже не злилась. Просто продолжала умиротворенно смотреть в окно.

— Чего ты хочешь, Артем? — сказала девушка чуть обиженным голосом, — весь день тебя не трогала.

— Артем? — нахмурился я и приложил ладонь ко лбу девушки, температуры нет, как и атаки за нарушение личного пространства.

Зверева и за меньшее ломала руки Омским дворянам, а сейчас даже не шелохнулась.

— Это уже совсем странно, — убирая ладонь от холодного лба протянул я, — кто ты и что сделала с Анной Зверевой?

— Странно? — искренне посмеялась девушка и поджала босые ноги под себя, — вот как это выглядит со стороны... просто здесь впервые за долгое время я почувствовала себя так легко... так спокойно, понимаешь?

С этими словами Анна перевела взгляд своих янтарных глаз на меня и в них было столько умиротворения, что в нем можно было утонуть.

Меня аж передернуло от столь кардинальных перемен.

— Рассказала бы раньше, что тебя успокаивает тюремная романтика и игры с запиранием, — покачал я головой, — построить для тебя личную тюрьму дело пары дней, а нервов бы друг другу сэкономили на сто лет вперед.

— Тюрьма тут не причем, — завела непослушный локон за ухо Зверева и в ее глазах лишь тенью мелькнуло знакомое безумство, — мне стало легко... вернее было так легко, когда я думала, что ты мертв.

— А, — понимающе кивнул я и устало потер переносицу, — впервые за пять лет поговорить по душам ты решила именно здесь? Серьезно?

— Почему нет? — повела плечами Зверева и сделав оборот на кровати, развернулась ко мне лицом, — ты и сам заметил, что за этим местом не следят. Никто не подслушает и не войдет сюда до самого утра.

— Откуда такая уверенность? — сощурился я.

— Мне дал слово надежный человек.

— Ладно, — легко согласился я и плюхнулся на узкую кровать рядом со Зверевой.

— Перестань, — лишь усмехнулась девушка в ответ на очередное нарушение личного пространства, — я в полном порядке, правда.

— Не похоже, — вздохнул я, — но ты продолжай. Если вот это вот, — обвел я руками Звереву, — твое нормальное состояние, то зачем тебе я?

— Ладно, ты прав, — вздохнула Зверева, — таким нормальным оно было очень давно, задолго до тебя.

— А со мной ты совсем чокнулась, — продолжил я и в тот же миг мне пришлось уворачиваться от удара ногой и отскочить в сторону.

Волна горячего воздуха прожгла коричневую стену на десять сантиметров и срезала напрочь спинку и так небольшой кровати, но это того стоило.

Во взгляд Зверевой постепенно возвращался огонь и жажда жизни.

— Об этом я и говорю! — гневно выпалила Зверева и попыталась успокоиться глубоким вдохом с закрытыми глазами.

— О том, что помогаю тебе вспомнить себя? — возмутился я, — «нормальной» ты была, когда была слабой! Вовсе не доброта, спокойствие и всепрощение дали тебе силу! Источник эфира что ты сама годами взращивала, питается эмоциями! Питается тобой настоящей! Сдерживать их, значит сдерживать свою же сущность!

— Да что ты можешь знать о моей силе, пацан?! — оскалилась Зверева и метнула в меня туфлю, каблук которой с треском вонзился в коридорную стену.

Куда больше, чем она может себе представить, но читать лекции о типах источников и эфирных структур я не собираюсь, да и времени нет. Суть своей силы Анна Руслановна Зверева, которую я знаю понимает инстинктивно. Ей достаточно просто быть собой, каким бы неправильным ей это сейчас не казалось.

— Как ощущения? — уточнил я, когда убедился, что новой атаки не последует, — вижу, что лучше. Собирайся, мне нужна твоя помощь.

— Помощь? — нервно усмехнулась Зверева, ловко убрав распущенные волосы за спину и собрав их в косу, — с каких пор всемогущему княжичу Омскому требуется моя помощь?

— С тех самых как усложнился уровень игры, — пояснил я, наблюдая как оголенное женское тело в свете луны медленно облачается в шелковую блузку и узкие джинсы.

Зверева нарочно не стала отворачиваться или хоть как-то прикрываться. Неплохая попытка вернуть контроль над ситуацией. Да только на мне он не сработает.

Стоило отвести глаза, и ты проиграл, признал ее главенство. А там моргнуть не успеешь как окажешься с окровавленной башкой под каблуком. Спасибо не надо.

— Княжич, — стандартным холодным тоном окликнула меня Зверева, когда закончила одеваться.

— После того что между нами было этой ночью, можно просто Артем, — разрешил я, оперев плечо на стену.

— Если хоть кому-то расскажешь... — прошипела Анна Зверева.

— То? — вызывающе поднял я бровь.

— Я этого кого-то прикончу, — пожала плечами девушка и выпорхнула из камеры.

На миг ее рука дрогнула и непримечательное золотое кольцо скользнуло с ее пальца в карман джинсов. Если бы Зверева не пыталась сделать это настолько незаметным, то