Ее превосходительство адмирал Браге (СИ) - Мах Макс

- Добро! – кивнул руководитель полетов. – Зачет. Зимой, чаю, разрешим вам, курсант Бекетова, летать на седьмой модели. Но там, учтите, и условия будут куда тяжелее, - зима в наших краях, сами понимаете, не фунт изюму, - и пилотаж сложный.

- Благодарю за оказанное доверие!

- Не за что пока, - усмехнулся Вяземский. – На данный момент это всего лишь планы. Ступайте отдыхать. Заслужили.

Ара снова бросила руку к виску, повернулась через левое плечо и едва не споткнулась на первом же шаге. Среди офицеров, собравшихся чуть поодаль, стоял Виктор. Она не видела мичмана с того самого памятного дня, когда, проводив ее до гостиницы, он ушел в ночь. Нет, он ее не кинул. Напротив, телефонировал на следующий день портье, чтобы сообщить, что вынужден срочно уехать по делам службы. Ара расстроилась, но делать нечего, военные не всегда – а на самом деле, крайне редко, - могут распоряжаться своим временем, вернее, жизнью. Думать же о том, что Виктор ее попросту избегает, ей не хотелось.

В следующий раз он дал о себе знать на второй день после начала занятий в Академии. Прислал Аре письмо – короткую записку, но зато в настоящем конверте с марками и почтовыми штемпелями, - пообещав связаться с нею, как только вернется в Псков. Судя по обратному адресу мичман Якунов-Загородский находился в Амурске[48], а значит, скорее всего, был командирован в Центральное Училище Военных Авиаторов Земли Хабарова[49]. С тех пор прошел уже без малого месяц, и вот он, Виктор, жив-здоров, стоит среди других офицеров и смотрит на Ару. То ли удивляется ее присутствию здесь и сейчас, на учебной базе в Колинце, - хотя с чего бы вдруг, он же знал, что она зачислена в Академию, - то ли просто рад ее снова увидеть, или, напротив, ни чуточки не рад. Иди знай этих злыдней, как говорила в давние годы Арина кормилица. Мужская душа – потемки, и этим все сказано!

Ара не споткнулась и не сбилась с ноги, ответила взглядом на взгляд и пошла своей дорогой. Вышла к палаточному лагерю и хотела было уйти в свой «дортуар», чтобы прилечь там под брезентовым пологом на раскладушку и чуток с устатку вздремнуть, как вдруг сообразила, что за всеми делами нечувствительно пропустила обед. Едва вспомнила о еде, как тут же, что не странно, почувствовала лютый голод и услышала гневное урчание в пустом животе. Полеты, вообще, сжигают уйму калорий, но мало этого, Ара же ко всему порядком перенервничала, готовясь к итоговому вылету, а нервы, это все знают, тот еще потребитель калорий. Но и это еще не все. Варвара Бекетова - девушка от природы, мягко говоря, некрупная, а ведь известно: чем меньше организм, тем больше он должен есть [50]! И за прошедший с начала полевой практики месяц, Антонина Николаевна Переверзева - повариха летного лагеря, - видела этот феномен своими глазами и не раз, поэтому, едва Ара, взглянув на нее «несчастными глазами голодной кошки», спросила, не осталось ли с обеда чего-нибудь пожевать, выдала курсанту Бекетовой эмалированный тазик с еще теплыми макаронами по-флотски. Макарон этих перемешанных с прожаренным мясным фаршем было тут, как бы, не на три курсантские порции, и с этим делом вполне можно было заработать себе заворот кишок с осложнениями. Однако сердобольная повариха учла такую возможность и выставила перед Арой еще и пол-литровую кружку с крепким, как чифирь, котловым чаем, чтоб, значит, было чем еду запивать.

Ара принюхалась к содержимому тазика, сглотнула слюну и, вооружившись вилкой, принялась за еду. Ела она быстро, что не мешало ей, впрочем, тщательно пережевывать макароны с жареным фаршем. В общем, жевать и запивать. Прожевал, проглотил, запил. И так раз за разом, пока за стол напротив Ары не сел Виктор.

- Привет! – сказал он, с интересом отследив очередной этап процесса. – Вижу, ты проголодалась!

- Угу! – буркнула Ара, с остервенением проталкивая в пищевод наспех прожеванные макароны. С полным ртом не поговоришь, а ей хотелось. Поэтому и старалась.

- Привет! – улыбнулась, сделав глоток чая. – Рада тебя видеть. Как прошло?

- Прошло хорошо, - пожал плечами Виктор. – Места там красивые. Земля Хабарова, то да се.

- Лучше или хуже, чем на Колве? – уточнила Ара.

- Надо же, - удивился мичман. – Ты запомнила!

- Я все помню, - ответила она двусмысленно, как бы намекая на «свидание, которое не свидание». – У меня, вообще, память хорошая.

- Ну, тогда, вы должны помнить, курсант, - перешел Виктор на уставное «вы», - что собирались пригласить меня на свидание. Крепко ли ваше слово, госпожа Бекетова?

- Крепче некуда! – хмыкнула в ответ Ара. – Выбейте девушке увольнительную, офицер, и я вся ваша.

Грубый намек, если честно, да еще и стилизованный под текст из кино «для взрослых», но Ара со всей искренностью юности пыталась везде и всюду оставаться настоящим мужиком, даже если родилась женщиной.

- Звучит двусмысленно, - констатировал очевидное молодой офицер. – Мне стоит принимать в расчет не только текст, но и подтекст?

- На ваше усмотрение!

- Отлично! – кивнул Виктор. – Завтра у нас пятница, и вас всех возвращают в Академию. Соответственно, в субботу будет у вас, Варя, увольнительная.

- Отлично! – энергично повторила за мичманом Ара. – Когда, где?

- В десять утра в чайной Прокопьева, как смотрите?

- Положительно, - покосилась Ара на недоеденные макароны.

- У вас есть гражданское платье?

- Именно платье? – переспросила Ара, удивляясь тому, насколько несообразительными могут быть некоторые мужчины. Ну, куда, спрашивается, могла деться та одежда, в которой она приехала в Псков?

- Нет, - покачал головой Виктор. – Платье не обязательно, хотя я бы не отказался снова встретиться с той девушкой, с которой мы так удачно сходили в ресторан.

- Тогда, так, - подвела Ара черту, - в десять утра я, если не возражаете, буду мальчиком, а ближе к вечеру, если придумаете подходящее занятие, - театр, концерт, на худой конец, ресторан, - будет вам светская дама во всей своей недюжинной красе.

- Тогда, я, пожалуй, займусь составлением культурной программы, - встал из-за стола Виктор. Посмотрел на нее внимательно, словно, пытался рассмотреть нечто, чего не увидел прежде, коротко отдал честь и ушел.

Ара проводила его взглядом, вздохнула и вернулась к прерванному занятию. Впрочем, процесс поглощения макарон по-флотски, никакому нормальному человеку думать не мешает. Делала это сейчас и Ара. Она думала о Викторе, вновь признавая, что первое впечатление ее не обмануло: красивый мужчина, сильный и неординарный. Нерядовой, в общем, представитель противоположного пола. Однако в связи с этим неизбежно возникал вопрос, настолько ли он хорош, чтобы дать ему уже на втором свидании? Да, и вообще, нужно ли ей это, и, если нужно, то с ним или когда-нибудь где-нибудь с кем-нибудь другим? Вопрос, к слову сказать, не праздный, поскольку разлука, как говорят знатоки, должна обострять чувства. Должна, но обострила ли, если говорить о ней самой? Влюбись Ара по-настоящему, должна была бы в этот месяц вынужденной разлуки – да еще и на казарменном положении, - уже на стенки лезть. Во всяком случае, у других девушек такое бывало, но является ли это обязательным условием? Могло случиться, что она Виктора не любит или любит, но не так, как это случается у других.

«А вот интересно, - вдруг спохватилась Ара, - будь я парнем, а он девушкой, я точно так же терзалась бы вопросом, «иметь или не иметь»?

Наверное, мужчины о таком даже не задумаются. Живут по принципу, дают – бери! И, если она ему все-таки даст, он возьмет, даже если это не любовь, а всего лишь похоть.

А с партикулярным платьем все у нее было в полном порядке. Курсантам не возбранялось, выходя в увольнительную, надевать штатское. На этот случай в рундуке у Ары был припасен тот самый «мальчиковый» набор, в котором она пришла проверять списки поступивших: джинсы, футболка, рубашка да черная кожаная косуха, а еще армейского фасона берцы и кожаные митенки с напульсниками. Весь же прочий багаж, как, впрочем, и купленный в тот памятный день «комплект светской дамы», хранился в небольшой квартирке, которую, по совету отца, она сняла в городе на другой день, после зачисления. Квартира-студия под самой крышей: крошечный кухонный уголок, уборная и душевая кабинка, отделенные от комнаты тонкой фанерной перегородкой, большая кровать, чтобы было где, если приспичит, стол, несколько стульев и платяной шкаф с большим зеркалом. Сюда можно было привести мужчину, здесь удобно было устроить пьянку с приятелями по Академии или просто отлежаться, подремывая и посматривая краем глаза радиоскоп. Ара на такой случай даже запас завела: несколько бутылок водки и вина, банки с печеньем и конфетами, кофе, чай и сахар. А в леднике - головка сыра, нарезанный крупными ломтями хлеб в пластиковой упаковке, брусок сливочного масла, шмат копченого сала и три банки варенья: вишня, брусника и малина…