Антон Лисицын - Долгая дорога домой (Темный охотник - 2)

– Упертый ты, – вздыхает пожилой мужчина, опираясь на посох.

Умное лицо с тонкими чертами и козлиной бородкой. Волосы зачесаны назад и сдерживаются плетеным ремешком. На нем балахон из небеленого полотна, подпоясанный широким кожаным ремнем, через плечо свисает холщовая сумка. И все бы хорошо, только сквозь мужчину видны деревья на противоположном конце поляны!

– Что поделать? – крепче сжимаю оружие. – Мне нужен череп.

– Выбирай, – призрак указывает посохом в сторону, – мне не жалко.

Скашиваю взгляд и замечаю аккуратную пирамидку черепов, выбеленных временем и дождями.

– А твой там есть?

– Нет, – усмехается мужчина, – а вот твой скоро будет, если не развернешься и не уйдешь!

– Может, договоримся? – предлагаю я.

Пока продолжается беседа, магическим зрением окидываю поляну. А пирамидка не так уж и проста: от нее тянется едва заметный энергетический канал к призраку.

– О чем? Золото, власть и любовь мне уже не нужны!

– Тебе – покой, мне – череп, который ты хранишь.

– Это гибель Руси, – качает головой он. – У тебя пока есть выбор…

– Знаю, но честь дороже жизни, – вскидываю обрез и стреляю по черепам.

Призрак вскрикивает, становиться чуть нематериальней, и несется на меня. Подставляю под удар посоха чекан. Стреляю еще раз. Осечка. Следующий удар приходится в плечо. Щит выдерживает. Снова осечка. Значит рукопашка.

Обрез в кобуру и в призрака летит сгусток огня. Бесполезно – он пролетает сквозь него и обугливает кору на дереве. Выхватываю траншейник. Отбиваю посох в сторону, принимаю удар кулака на плечо и всаживаю клинок в тело призрака. Он шипит и отлетает назад на пару шагов.

Срываюсь с места в направлении черепов. «Зажигаю» чекан и начинаю крушить их. В стороны летят осколки костей. Удар в спину швыряет меня вперед. Перекатываюсь через плечо и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Щит исчез, а четверть черепов целые, плохо. И «Свитков крови» не осталось, а от обычной магии точно отключусь. Придеться рискнуть!

– Продолжим, – шиплю сквозь стиснутые зубы и использую «Ускорение».

В глазах темнеет. Бросаюсь вперед. Руку с траншейником обжигает холод. Не глядя, отмахиваюсь. Зрение слегка проясняется, и я вижу перед собой оставшиеся черепа. Из последних сил снова «зажигаю» чекан и докалываю их. Новый удар в спину, боль и яростный крик, бьющий по ушам.

Переворачиваюсь и вижу, как призрак медленно тает в воздухе.

– Ты! Эта кровь будет на твоих руках!

Значит, и его кости были там. Но хоть посмертное проклятье в нагрузку не получил.

Сажусь и осматриваю левую руку. Одежда целая, а рука и спина, судя по боли, – нет. И не посмотришь же: для этого по пояс раздеваться надо! Череп, а потом до стоянки.

Доползаю до остатков пирамидки. Расшвыриваю осколки. Где он?! «Поиск» и я теряю сознанье.

Прихожу в себя примерно за час до заката. Заклинанье показало, что он тут. Значит, копать, причем лезвием чекана – лопатка в рюкзаке осталась.

Наконец-то! Отбрасываю остатки почти сгнившей рогожи и рассматриваю череп. Обычный козий, но весь покрыт резьбой: тонкими извилистыми линиями, сплетающимися в завораживающий, почти гипнотический, узор. Убираю его в сумку. Опираюсь на чекан и поднимаюсь на ноги. Ох, как штормит! Точно как после посиделок с казаками.

– Ты был прав, – говорю коту сидящему на той же ветке, где я его оставил.

Он протяжно мяукает и спрыгивает вниз.

Ох, и закат уже давно прошел. А я никак не могу дойти до места стоянки: шатает, ноги подкашиваются, и я падаю на землю, но с упорством, достойным лучшего применения, продолжаю двигаться вперед.

Я смог! Теперь развести костер и вколоть себе анальгетик.

Пламя весело пожирает дрова, боль притупилась. Расстегиваю ремень, кое-как снимаю мантию, бригантину с наручами и поддоспешник. Закатываю рукав. М-да, ну и зрелище! Был бы я прошлым студентом, то меня наверняка бы вырвало: кожа с мясом отслаиваются, не поймешь – то ли обморожение, то ли ожог. На спине, наверно, то же самое. И как это лечить? Ритуал исцеления не потяну – состояние и так полутрупное. Кочевников рядом не наблюдается.

Мой бегающий взгляд останавливается на лошадях. Вроде бы потеря полулитра крови для них не смертельна, за пару дней восстановятся. Монголы так поступали, да и все равно другого способа не вижу!

Сцеживаю в котелок кровь, а коням даю двойню порцию овса. Перед сном надо будет напоить их укрепляющим отваром.

Сжимаю зубами деревяшку и начинаю срезать омертвевшие ткани. Ешкин кот, больно! По щекам стекают кровавые слезы.

Фух, вроде все. Сплевываю щепки, в которую превратилась ветка. Смачиваю ватно-бинтовые тампоны и приматываю к ранам. Остатки допиваю. Хорошо!

Покормив кота и плотно поужинав, а то жор напал – видно регенерация пошла, ложусь спать. Коней варевом напоил, к лешему эту медитацию, вымотался по самое не могу!

Утром с трудом продираю глаза. Умываюсь снегом и через силу ем: организм требует, а желания нет. Хвостатый с громким урчаньем грызет мясо.

Кони накормлены и оседланы, можно и волхва проведать. А то вдруг помер в печати Чернобога? Улыбаюсь немудреной шутке, сажаю Торка за пазуху и отправляюсь…

Пейзаж поражает своим разнообразием: камыши вдоль берега, степь с редкими холмами и такими же рощицами по одному берегу, а что на втором не видно – больно он крут, но скорей всего то же самое. Еще и ветер бросает в глаза колючие снежинки, от чего приходиться щуриться, да и неприятные ощущения на коже лица не прибавляют радости. И так уже пять дней!

Вот и остров. Самочувствие серединка на половинку, но анальгетик не колол: пополнить его запасы просто негде! Да и раз чувствую боль, то значит, еще жив. У мертвых по определению ничего болеть не может.

Хм, лошади вроде прыгают или нет? Сейчас проверю. Беру повод второй в руку, и посылаю их в галоп. Полынья все ближе. Кони прыгают, с трудом удерживаюсь в седле. Вот под копытами хрустит песок вперемешку со снегом и хвоей.

Спускаюсь и начинаю заниматься хозяйственными делами: дров для костра, лошадей почистить, покормить и привязать к дереву. Вот и солнце давно минуло зенит.

– Торквемада, остаешься за главного! – усмехнувшись, продолжаю: – Ужин, так и быть, можешь не готовить.

Когда добираюсь до поляны, солнце уже скрывается за горизонтом.

– Ты уже собрал посох? – вместо приветствия, произносит волхв.

– Три части, но сейчас мне нужна твоя мудрость.

– А когда принесешь мне его? – продолжает гнуть он.

– Думаю что осенью. Так ты мне поможешь?

– Придется, – мужчина подходит к границе круга, – что у тебя стряслось?

Коротко пересказываю последние приключения, делаю акцент на том, что повредил энергоканалы тела запредельными нагрузками и опуская малозначимые детали.

– Хм, – волхв начинает перебрасывать посох из руки в руку, – никогда с таким не встречался. Приходи завтра после полудня – мне нужно подумать.

Киваю и ухожу. Эх, еще один день потерян. А там скоро весенняя распутица, да и казаков придется нагонять по пути в Москву. Думал вместе с ними из Раздора ехать, но видно не судьба. И почему фортуна всегда поворачивается ко мне своими нижними девяносто?

Плотно ужинаю и погружаюсь в транс, совмещенный с медитацией – посмотреть, что в организме происходит.

Все еще хуже, чем было: каналы зияют разрывами, видны потемнения. Ешкин кот, неужели снова менять тело?! Суккубе под хвост такое бессмертие! Ну почему, почему я не изучил хотя бы основы целительства, пока был на Земле, пусть и альтернативного? Стал обычным боевым магом, только группы поддержки не предвидится!

Спать, спать и еще раз спать! А то так и до харакири додумаюсь.

Выспаться не удалось, снова кошмары. Правда, меня удивляет, что новых лиц не прибавилось, хотя уже многих в этом мире на тот свет отправил. Не то чтобы меня это огорчало, скорее наоборот, просто удивляюсь.

– Как, вспомнил что-нибудь? – интересуюсь у волхва.

– Нет, – качает он головой. – Единственное, что пришло в голову – принести жертвы богам…

– В них уже давно не верят, да и капищ не осталось.

– Ищи! Это наша вера! – он бьет посохом по земле.

– Ты определись, мне капища искать или твой посох? – язвительно спрашиваю я.

– Не играй словами, смертный!

– А ты не указывай мне! – огрызаюсь в ответ. – Не можешь помочь – так и скажи! И не надо мне невыполнимые советы давать!

– Ладно, извини. Но никогда о таком и не слышал, и тем более не встречал.

– Ясно. Вернусь, когда добуду посох.

Вернувшись на пляж, вижу, что костер почти прогорел. Подбрасываю поленьев и раскуриваю трубку.

Нет, должен быть какой-то способ исцелиться самому, должен! Помнится, когда прогонял сырую ману по каналам, то самочувствие улучшалось. Ритуал провести самостоятельно я не могу. Искать еще одного мага, который согласится мне помочь? С тем же успехом могу и капища поискать!