Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

держит в руках странные трубки, похожие на насаженные на деревянные ручки колокола. Конструкция «колокола» весьма проста: обрезанное до замка ружье с сильно утолщенной продолговатой казенной частью, похожей на колокол. Остальные витязи держат квадратные медные донца с выемкой в центре, по бокам которых были прикреплены толстые кожаные ремни.

– Товсь! – закричал сержант, вскидывая саблю вверх.

Витязи, стоящие в две шеренги, быстро рассыпались на пары, встав в шахматном порядке на расстоянии полудюжины саженей друг от друга.

– К земле! – не глядя на солдат, отдал приказ сержант.

Солдаты с квадратными донцами делают шаг вперед, плотно припечатывают ношу перед первым номером с мортиркой. Первые номера ставят в выемку основание оружия, хитро повернув его так, чтобы оно не выскочило при выстреле из углубления.

– Заряжай!

Вторые номера достали конусообразный снаряд, вложили в мортирку, отошли на пару шагов в сторону в ожидании дальнейшей команды.

– Пли! – сабля резко опускается вниз, курки на мортирках зажаты, тонкая игла с силой прорывается к капсюлю…

Хлоп! Жестяной конус устремляется в голубой небосвод, плавно опускаясь туда, где расставили несколько десятков чучел. Витязи поправили оружие, приготовившись к дальнейшей стрельбе…

Три раза стреляли двенадцать расчетов ручных мортирок, превратив чучела в соломенные кучки, обвязанные непонятно зачем тонкой бечевкой.

– Страшное оружие в умелых руках и при большом количестве, – негромко, почти без акцента, сказал Людвиг фон Алларт, подходя к месту учения мортирщиков полка Русских витязей.

– Так точно, господин генерал, страшное. Да только снарядов маловато, – с грустью ответил Прохор, проводя в уме нехитрые подсчеты боеприпасов для «колпаков» и этого полезного новшества.

– Ничего, бог даст, и для них применение найдется, – улыбнулся Людвиг.

– Да, хотелось бы, ждать мочи нет. Солдаты не знают, чем заняться, едва строевой подготовкой успеваю занять. Но еще неделя бездействия, и могут начать делать глупости… – обеспокоенно заметил полковник Русских витязей.

– Ничего, послезавтра выступаем, – хлопнув по плечу младшего собрата, сказал генерал-поручик и, видя удивленный взгляд Прохора, пояснил: – Гонец от государя прибыл час назад, приказ выступать к излучине у Конских Вод, туда подойдут отряды калмыков и терских казаков.

– А с провиантом как дело обстоит? Пожечь придется все в округе, чтобы татарва куда надо пошла. В глуши ничего не найдем, – обеспокоенно спросил Митюха, не интересовавшийся в последнее время хозяйственными делами дивизии корпуса.

– Его величество заранее позаботился – магазины по пути собрал генерал-майор Самарин, ныне отвечающий за обеспечение армии провиантом и обмундированием. Под Воронежем и Смоленском большие магазины, а часть по следам князя Меншикова идет. Припасов хватит, не волнуйся, полковник. Ты, главное, о битве думай. В письме государевом говорится, что полон у татар с запорожцами войска отбили, так что татарва озлоблена, как бы не прорвали хлипкую оборону. Пехоты у нас мало, а драгун и вовсе горстка, – озабоченно протянул генерал-поручик.

– Ничего, если план с лагерем удастся, то не страшны нам конники: не зря в телегах копейные треноги везем, – улыбнулся Прохор.

– Ты, полковник, близок к государю, но языком меньше болтай, ветер слова в степи далеко разносит, секрет на то и секрет, что узнать его враг не должен до последней минуты, – тихо сказал Прохору генерал.

– Я слежу, господин генерал, – поклонился Прохор, признавая оплошность.

– Вот и замечательно. Готовь людей, завтра поутру выступаем, нечего неприятелю лишние дни давать…

– Встаем на ночлег, – оглядев бескрайние просторы в подзорную трубу, повернулся генерал-поручик к адъютанту, подполковнику Дивову.

Двенадцатитысячный корпус Алларта замер в излучине реки, достигнув заданной отметки на двенадцатый день. К шести тысячам генерала присоединились Белгородский полк с тремя батальонами, трехтысячный отряд калмыков под командованием Далыбея и две тысячи терских казаков. Столько же войск должно было подойти к середине марта. Запорожье замерло в ожидании. Враждебные России земли довлели над корпусом генерал-поручика Алларта.

Люди готовили стоянку. Вырубали куцые кустарники и чахлые деревья, поили коней, распрягали тягловых волов, таскали из обоза фураж – делали все то, о чем многие предпочитают умалчивать, стараясь скрыть за ореолом романтики серость и обыденность любого похода.

Позади сотни верст, а впереди – тяжелая многодневная работа по обустройству полевого лагеря. Требуется создать на пустом месте линию рвов с кольями против татарской конницы, пристрелять орудия для флангового и фронтального огня по заданным секторам.

Тактика полноценных долгосрочных полевых лагерей, раньше не встречавшаяся ни у одной страны мира, тщательно выработана полгода назад. О ней знают государь, Прохор, князь Меншиков, Бутурлин, Вейде, Алларт (особо ценный командир за счет инженерной специализации) и еще несколько генералов, допущенных к бумагам особой секретности.

Жаль, что на практике наработки не проверялись. Делали пробные фортификационные сооружения вблизи Рязани и Смоленска, ничего более. Но даже тогда новый вид полевой защиты, выработанный совместными усилиями десятка голов, показал отличные результаты: троекратно превосходящие силы не смогли овладеть недостроенным лагерем.

Никто не знал, что идеи по обустройству и созданию полевого лагеря, как, впрочем, и нового вида крепостей, государь всея Руси безбожно содрал с разработок и наработок гения русской фортификации середины XIX века военного инженера Аркадия Захаровича Теляковского. Хотя можно ли об этом говорить? Все-таки он еще даже не родился. Но суть остается прежней: идея создания принципиально нового вида обороны появилась именно у этого гения фортификации – русского гения!

В свое время на парах по военной истории уделялось время не только рассмотрению бессмысленных геройских полупобед Миниха и прочих Биронов, но и такой важной теме, как построение оборонительного пояса, экономичного и действенного одновременно. Что ни говори, а век XVIII, да и XIX тоже – это в первую очередь окончательное формирование государств по принципу регионального положения и языка, освоение в новой роли молодых титанов военной мысли, уничтожение старых империй, раскалывающихся под натиском молодых «голодных» собратьев.

Стоило только в начале июня задуматься о полевой обороне с обязательным построением временных лагерей, как государь решил освежить в памяти образ фортовой крепости по Теляковскому и применить ее к полевому лагерю в несколько измененном виде. Но как это сделать, если известны лишь общие принципы, да и те порядком позабыты? При помощи разумеющих в подобном деле людей – военных людей, знакомых с фортификацией и свободно применяющих знания на практике. Пускай у каждого из них свои дела, обязанности, заботы, но идеей создатели прониклись, ведя переписку со штабом государя, где и происходила обработка решений генералов. Учитывалось все, начиная от местоположения коновязей и заканчивая рельефными особенностями местности, где должен разбиваться лагерь.

Как говорил когда-то Алексею майор Жиганин, ярый сторонник тактики того времени и действительно сведущий человек в вопросах фортификации, «Теляковский видел назначение большой крепости (фортовой крепости) не в