Блич: Целитель - Xiaochun Bai

один из проломов в стене, Хирако подошёл и сел на ящик рядом. Он молча смотрел на его работу несколько минут.

— Аккуратно шьёшь, — наконец заметил он. — Не как сапёр, а как… портной.

— В Четвёртом отряде часто приходилось, — не поднимая головы, ответил Масато. — Одежду, перевязки, иногда кожу. — Он сделал очередной ровный стежок. — Это зашить проще, чем людские души.

Хирако хмыкнул.

— Дыры в душах редко когда зашивают. Чаще всего, просто латают. Коряво. Кровоточит ещё долго. — Он помолчал. — Тебе не скучно?

Вопрос прозвучал неожиданно. Масато на секунду остановился.

«Скучно? После всего?» — мысль казалась абсурдной.

— Нет, — ответил он вслух. — Я бы предпочел слово «спокойно». Как я люблю.

— Спокойно, — повторил Хирако, как бы пробуя слово на вкус. — Интересное определение. Большинство на твоём месте рвало бы на себе волосы от бездействия. Или пыталось бы тренироваться до потери пульса. А ты… чинишь брезент. Варишь чай. Смотришь дурацкие фильмы.

Масато закончил стежок, откусил нитку.

— Я устал рвать на себе волосы. И тренироваться… пока что я не знаю, как это делать, не навредив. А безделье… оно хуже любой работы.

Хирако кивнул, встал и, уже уходя, бросил через плечо:

— Неплохо. Продолжай в том же духе. Только брезент тот всё равно прохудится через месяц. Металл здесь всё проедает.

Он ушёл, оставив Масато одного. И тогда до него дошёл истинный смысл этих двух недель, этого нарочитого отсутствия событий. Это была проверка. Не на силу. Не на потенциал. На выдержку. На способность существовать в этой серой, неопределённой зоне, где ты не больной, не герой, не изгой, принятый в стаю, а просто… временный обитатель. Хирако намеренно держал дистанцию, создавая этот вакуум, чтобы посмотреть: если станет скучно — уйдёт ли он? Если не будет прямых указаний — сбежит ли обратно в иллюзию старой жизни или в панику новой? Выдержит ли он тишину, в которой слышен только шелест собственных мыслей и гул чужеродного присутствия внутри, ставшего теперь просто частью фона, как шум в ушах?

Масато отложил иглу и посмотрел на аккуратно зашитый брезент, на свой шов, ровный и прочный. Он не сбежал. Он не заскучал. Он просто жил. День за днём. Чиня, убирая, наблюдая, молча участвуя в этой странной, ущербной, но живой коммуне выживших. И в этой рутине, в этой «скуке», он начал понимать кое-что очень важное: адаптация — это не громкий прорыв. Это тихое, ежедневное возвращение иглы в ткань, заваривание чая, наблюдение за дождём за окном. Это принятие того, что ты больше никому не принадлежишь, и впервые за долгое время — не попытка убежать от этого факта, а просто жизнь с ним.

Третья неделя пребывания Масато в цеху ознаменовалась первым небольшим, но значимым нарушением рутины. Не из-за внутреннего кризиса или внешней угрозы. Всё было проще и обыденнее. Хачиген, вернувшись с одного из своих обходов, сообщил, что на старой промзоне в нескольких километрах отсюда, возле полузаброшенных элеваторов, скопилось несколько слабых пустых. Не опасных для города, но создающих «помехи» и привлекающих лишнее внимание. Проблему нужно было устранить. Рутинная зачистка.

Хирако, выслушав доклад, кивнул и обвёл взглядом зал, который в тот момент был почти пуст — Хиори, Кенсей и Маширо ушли по своим делам, Лав что-то изучал в дальнем углу, а Роджуро пропадал где-то на «кухне».

— Ладно, разомнём кости, — сказал он, потягиваясь. — Масато, собирайся. Поехали.

Фраза была брошена так же небрежно, как если бы он предложил сходить за хлебом. Масато замер на секунду, откладывая тряпку, которой вытирал пыль со стола.

«Со мной? На вылазку? Не как наблюдателя, а… на работу?»

Он кивнул, не задавая вопросов, и пошёл к своему углу. Оружия у него не было — Хоко, его дзампакто, был потерян, а может, уничтожен ещё во время трансформации в Сейрейтее. Он просто надел поверх футболки тёмную куртку, доставшуюся ему из общих запасов, и вышел следом за Хирако в прохладный, предвечерний воздух.

Дорогу до элеваторов они преодолели пешком, двигаясь не спеша, по безлюдным промзонам и пустырям. Хирако шёл впереди, засунув руки в карманы пальто, иногда насвистывая какую-то бесхитростную мелодию. Он не читал лекций, не давал инструкций. Это была не тренировка. Это была просто дорога. Масато шёл следом, ощущая под ногами неровную землю, покрытую щебнем и жёсткой пожухлой травой, и слушая далёкие звуки города — гудки поездов, рёв грузовиков где-то на трассе. Воздух пах пылью, дизельным выхлопом и осенней сыростью.

Элеваторы представляли собой несколько огромных, ржавых цилиндрических башен, соединённых лентами полуразрушенных транспортеров. Место было мрачным, заброшенным и идеальным для заселения слабыми духами, тянущимися к остаткам человеческого страха и одиночества. Уже на подходах Масато почувствовал знакомое, тошнотворное давление — не сильное, но рассредоточенное, исходящее из нескольких точек сразу. Это были действительно слабые пустые, едва ли не простейшие, но их было штук пять или шесть.

Хирако остановился у края асфальтовой площадки перед башнями, осмотрелся.

— Ну что, мы красавцы, Масато — пробормотал он. — Стандартная схема. Я зайду слева, ты — справа, соберём их в центр и прихлопнем. Никаких фокусов. Просто работа. — Он посмотрел на Масато. — Справишься?

Вопрос не был проверкой силы. Он был проверкой понимания. Масато кивнул. Справится. Со слабыми пустыми он справлялся и до всего этого кошмара, ещё в Рукногае.

Они разошлись. Масато обоёл правую башню. Давление пустых стало ближе, ощутимее. Он увидел их — три бесформенных, пульсирующих сгустка тьмы с белыми масками, копошащихся у основания элеватора, будто что-то выискивая в мусоре. Они его не заметили.

И тут начались проблемы. Не с силой. С решением. С ритмом.

Масато замер, оценивая ситуацию. Его аналитический ум, его Глаза Истины, даже в подавленном состоянии, автоматически начали просчитывать варианты: угол атаки, возможные пути отступления пустых, их реакцию. Он привык действовать так — взвешенно, осторожно, с минимизацией рисков. Но здесь, в этой ситуации, эта осторожность стала помехой. Пока он оценивал, один из пустых, почуяв что-то, поднял свою бесформенную «голову» и издал шипящий звук.

С левой стороны послышался резкий, отрывистый звук — не крик, а что-то вроде щелчка. Хирако уже начал действовать. Масато понял, что запаздывает. Он рванулся вперёд, пытаясь скомпенсировать задержку, но его движение было слишком прямолинейным, слишком предсказуемым. Он направил ладонь, пытаясь сконцентрировать реяцу для простого духовного удара, но концентрация давалась с трудом — не из-за слабости, а из-за внутреннего барьера, страха непроизвольно вызвать не то.