Настоящий американец - Аристарх Риддер

есть за две недели проката «Гран-При» собрал двадцать три миллиона, четверть от которых была моя.

Поэтому я и шел по улице с улыбкой на лице, наконец, поймав рождественское настроение. Сердечно здоровался с горожанами, щедро одаривал деньгами распевающих рождественские гимны детей, радуясь приближению того времени, когда в моих руках окажется достаточно финансов и я смогу вредить Штатам по-крупному, а не пакостить по мелочам, как сейчас.

— Миссис Фицпатрик, с Рождеством вас, — в дверях меня встретила хозяйка дома.

— Merry Christmas, — услышал я ответное поздравление.

В эти благословенные времена люди говорили друг другу «Merry Christmas», а вот там, откуда я пришел уже давно перешли на политкорректное «Happy Holidays».

— Зови меня Хелен, — разрешили мне перейти на «ты». — Кидай свой подарок сюда, — женщина кивнула на огромный красный мешок, что лежал возле ее ног.

— Фрэнк! — из гостиной вышел Роджер. — Давай, раздевайся и проходи к остальным гостям.

Игнорируя мои возражения, он помог мне освободиться от пальто и сам повесил его на плечико.

— Держи, — вместо принятой от меня шляпы, Хелен протянула мне рождественский колпак, я послушно надел его на голову.

Похоже я пришел последним, в гостиной с нарядной елкой уже находилось человек двадцать, к тому же хозяева последовали за мной, встречать гостей никто не остался.

— Фрэнк, ты здесь всех знаешь, и тебя знают все, представлять никому никого не нужно, — смеясь, сказал Фицпатрик. — Здесь все свои.

Я бы мог поспорить, но благоразумно воздержался. Да и большую часть гостей я все-таки видел в Миддлтауне. Того же Джона Клемсона, у которого год назад купил здание под пивзавод, или шерифа округа Оринджа — Патрика О’Коннел, ну и конечно шефа местной полиции — капитана Хольгера, который сперва делал вид, что в упор меня не замечает, но затем все же включил мозги и протянул мне руку для рукопожатия. Все-таки вспомнил, где находится и понял, что если будет плохо себя вести, то больше не позовут или еще хуже — вместо него на рождество в дом мэра придет новый капитан полиции.

Были здесь и представители семейства Дэвис: два родных брата с женами и детьми: Донной, Джессикой и Майклом, моим деловым партнером.

А также друг детства Фрэнка — Билли Спаркс с женой Сьюзан. Билли теперь стал большим человеком в городе, владеет не только оружейным магазином, но и частью завода «Моторы Уилсона», поэтому и был допущен в элиту местного общества.

Тот полноватый мужчина с немодными ныне бакенбардами — местный судья, вот только имени я его не помнил, надо будет во время обеда выяснить. А мужчину того же примерно возраста, но, наоборот, худощавого и в очках я не знал.

— Фрэнк, тебе что-нибудь налить? — увидев, что я не подхожу к бару, — предупредительно поинтересовалась Хелен.

— Виски с содовой, — сделал я заказ, который молниеносно был исполнен.

— Катрин, займи гостя разговором, — улыбаясь мне, шикнула на дочь миссис Фицпатрик. — А я пока схожу узнаю насчет ужина.

Билли с умным видом о чем-то важном беседовал с Клемсоном. Сьюзен обступили замужние дамы. Чета Спаркс врасталась в местное высшее общество.

— Мы с девочками на той неделе сходили посмотрели твой фильм, — Катрин начала выполнять наказ матери. — Мне очень понравилось. Открыла для себя мир автогонок. Смелые парни, быстрые машины, интриги конкурентов, предательство, вражда и выстраданная победа. В реальности все так и было, как показано в фильме?

— В фильме много художественного вымысла, — поддержал я разговор.

— Любовная линия Грегори и Одри тоже выдумка, вернее Шелби с неизвестной красоткой? — к нам поспешили присоединиться обе кузины.

— Тоже выдумка. Цель любого фильма — заинтересовать зрителя. Этому в кино все и подчинено. Реальность безжалостно ретушируется, приносится в жертву выдумке и зрелищности.

— Но победа в Ле-Мане действительно была ваша? — озадаченная моим заявлением, уточнила Донна.

— Только это и является правдой в «Гран-При», — рассмеялся я, любуясь девушками. Все трое были сегодня просто неотразимы.

Умелый макияж, подчеркивающий их молодость и красоту, нарядные платья длиною в пол, подобранные к ним со вкусом украшения — неброские и в тоже время явно дорогие, и у каждой на голове рождественский колпак, придающий им особое очарование.

Интересно, кто из них печет мне кексы? Хотя Катрин можно сразу исключить, она влюблена в Дерека. Даже странно, что его сегодня здесь нет. Остаются Джессика и Донна. А может это Сара? Нет, кексы начали появляться на моем крыльце гораздо раньше решения Сары возобновить отношения с Фрэнком. Или кексы — это была подготовка? А, впрочем, какая разница кто печет мне кексы? Я все-равно их не ем и вообще сладкое не люблю.

За столом я оказался рядом с Катрин. По левую руку от меня усадили Сьюзен, дальше шел Билли. Напротив заняли места судья с женой и чуть левее шеф полиции. А вот шериф О’Коннел сидел с моей стороны, ближе к хозяину дома.

Первым подали грудинку с различными гарнирами на выбор: варенные овощи, бобовые, жаренный картофель.

Из алкоголя предложили белые и красные вина, как местного производства, так и европейские, Бурбон, мартини, немецкий сухой Рислинг, французский Шираз.

В общем, если бы не рождественские колпаки на всех гостях, то ужин можно было посчитать рядовым: обычная еда, привычный алкоголь, те же самые темы для бесед за столом и для большинства из присутствующих — с теми же самыми лицами.

Так как я оказался рядом с Катрин, то весь ужин за ней ухаживал, на нас с умилением поглядывала ее мать и в некоторой задумчивости ее отец.

В гостиную мы вернулись примерно через час. Расселись кто куда: заняли оба дивана, кресла, стулья и даже пуфики. Последний штрих — Роджер Фицпатрик поставил на центральное место заполненный подарками мешок.

— Время подарков! — провозгласила Хелен начало игры в тайного Санту. — Определяем очередность, — она разложила веером двадцать две карточки, по числу участников, после чего велела Донне тянуть первой.

— Номер пять! — объявила девушка, вытащив карточку и показав цифру всем гостям.

Далее гости тащили карточки по часовой стрелке.

Мне достался счастливый тринадцатый номер.

— У кого номер один? — спросила Хелен, когда все карточки были разобраны.

— У меня! — светясь от счастья выкрикнула жена Билли, расмахивая своей карточкой как пропуском в рай.

— Выбирай!

Сьюзен чуть ли не с головой залезла в