Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 2 - Сергей Свой
Разведчик стоял перед столом, его лицо было усталым.
— Антиох не дремлет, владыка. Получив твоё… «благодарственное» письмо, он не стал отчаиваться. Он сменил тактику. Он не собирается встречать тебя в открытом поле. Он укрепляет города по всему побережью Малой Азии: Пергам, Сарды, Эфес, Милет. Судя по всему, он хочет затянуть войну в осады. Изматывать нас. И параллельно… он начал свою собственную игру. Твои слова о «милости к тем, кто не вмешивается» он понял как слабость. Его агенты активизировались в Египте. Он хочет ударить по Птолемеям, пока мы связаны здесь, и забрать Келесирию и, возможно, сам трон фараонов. Он думает, что сможет откупиться от тебя потом египетским золотом.
— Он ошибается, — тихо сказал Ганнибал. — Но это полбеды. Что ещё?
Калликрат помолчал, перекладывая с ноги на ногу. Это было дурным знаком.
— Вести из Карфагена. От твоих… и наших людей. Твой отец, Баал-Картадашт, после триумфа с Филиппом стал ещё более подозрительным. Он создал новый «Совет Безопасности Отечества» из своих старых соратников. Этот совет начал проводить… ревизии. Особенно в сфере снабжения армии. Они требуют отчётов о расходе селитры, серы, меди. Под предлогом «борьбы с казнокрадством». Наши люди на местах умело создают ложные отчётности, но давление нарастает. Более того, в совет вошли двое из старых противников, дальние родственники казнённого Ганнона. Они шепчут отцу, что ты создаёшь в Италии и Сицилии «государство в государстве», что армия верна только тебе, что секреты «огня» ты скрываешь даже от него, а значит, готовишь удар по Карфагену.
Ганнибал закрыл глаза. Он ожидал чего-то подобного, но не так скоро. Стареющий лев начинал бояться собственного слишком удачливого детёныша.
— Что предлагает отец?
— Пока — ничего открыто. Но ходят слухи, что он хочет вызвать тебя в Карфаген «для отчёта и почёта». А здесь, в армии, у него тоже есть свои глаза. Командир третьей иберской когорты, Лусон, сын того самого Луско, что остался в «Фениксе». Он получает тайные приказы и деньги из Карфагена. Он должен докладывать о каждом твоём шаге, о настроениях в войсках. Мы его вычислили.
В воздухе повисла тяжёлая пауза. Предательство внутри армии было хуже любой внешней угрозы.
— И как он докладывает? — наконец спросил Ганнибал.
— Пока — ничего существенного. Он пишет о твоей уверенности, о мощи артиллерии, но без деталей. Он, кажется, и сам боится слишком глубоко влезать в тайны, понимая, чем это для него кончится. Но канал существует.
— Оставь его. Но под наблюдением. И подготовь «контрход». Пусть через него пойдёт дезинформация для отца. Что я болен ревматизмом от зимних ветров. Что артиллерия сильно пострадала в битве, стволы дают трещины, а запасы селитры подходят к концу. Что я откладываю поход на восток и думаю о возвращении в Италию для лечения и перевооружения. Пусть отец успокоится, поверив, что моя угроза временно уменьшилась.
— Будет сделано. Но это лишь отсрочка.
— Мне нужна отсрочка до весны, — сказал Ганнибал, вставая. — К весне мы должны быть готовы ударить так, чтобы ни Антиоху, ни кому-либо ещё не хватило времени на интриги. Созови совет. Махарбала, Мато, Беро, Гелона, Замара. И новых… Абдемона и Танит. Пусть присутствуют. Им нужно учиться не только химии и черчению.
Военный совет: Споры перед бурей
В том же доме, за столом, уставленным картами и образцами руд, собрались ближайшие соратники. Воздух был густым от напряжения. Ввели Абдемона и Танит. Молодые люди стояли у стены, стараясь не привлекать внимания.
— Ситуация ясна, — начал Ганнибал без преамбул. — Антиох прячется за стенами. Отец в Карфагене начинает видеть во мне соперника. У нас есть одна кампания — до того, как трещина станет пропастью. Мы идём на восток. Но не так, как ждёт Антиох. Мы не будем брать каждый город. Мы выберем один. Самый сильный. Самый символичный. И сотрём его с лица земли. Чтобы весь мир, от Греции до Индии, понял: сопротивление бесполезно. Чтобы Антиох вылез из своей норки для решающей битвы. И чтобы в Карфагене… задумались о цене ссоры со мной.
— Какой город? — спросил Махарбал, его глаза загорелись азартом охотника.
— Пергам, — ткнул пальцем в карту Ганнибал. — Столица эллинистического мира после Александрии. Город с великой библиотекой, сокровищницей, неприступным акрополем. Царь Эвмен II — верный союзник Рима в прошлой жизни и, вероятно, тайный союзник Антиоха сейчас. Падение Пергама станет ударом по престижу всей эллинистической цивилизации.
— Осада займёт месяцы, — мрачно заметил Беро, постукивая по карте костяшками пальцев. — Акрополь на горе — это хуже, чем Сиракузы. Подвести мины будет адским трудом.
— Поэтому мы не будем его осаждать, — сказал Гелон. — Мы предложим Эвмену сдаться. А когда он, конечно, откажется… мы не станем штурмовать акрополь. Мы уничтожим нижний город. Полностью. С помощью нового метода.
Все взгляды устремились на него. Даже Абдемон и Танит замерли.
— «Огненный шквал», — тихо произнёс Замар, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на религиозный трепет. — Мы испытали его в малых масштабах в долине за лагерем.
— Объясни, — приказал Ганнибал.
Гелон встал и начал чертить на отдельной доске.
— Мы используем не «Плоть Баала» для локальных взрывов. Мы используем пылеобразную смесь. Мелчайший порошок угля, серы и селитры, распылённый в воздухе над целью с помощью катапульт или специальных сосудов под давлением. А затем мы поджигаем это облако. Эффект… он подобен удару молнии по целому кварталу. Огненная буря, которая сжигает всё, даже камень растрескивается. Никакие стены не спасут. Мы можем покрыть таким шквалом весь нижний Пергам за несколько часов. Акрополь останется нетронутым, но окажется островом в море пепла и смерти. Эвмен либо сдастся, наблюдая за гибелью своего города, либо будет править грудой развалин.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Даже для этих закалённых людей, видевших ужасы войны, такой метод казался чем-то запредельным, почти богопротивным.
— Это… это оружие против самих богов, — прошептал Мато, чья профессия была тихой смертью, но не массовым истреблением.
— Это оружие, которое положит конец войне ещё до её начала, — холодно парировал Ганнибал. — Мы потратим на это один день и несколько тонн смеси. И спасём жизни тысяч наших солдат, которые не полезут на стены. Абдемон.
