Шпионские игры - Артём Март

Ты смотри, какой умный, — хмыкнул Наливкин.

— Я бы их не недооценивал, — суховато ответил ему Шарипов. — Их и правда больше. Караван-сарай они обстреляли из миномётов. Если будут нас бомбить — и правда рискуем все тут остаться. Да и выхода отсюда действительно нет. Когда будет птичка? Да чёрт её знает.

Особист вздохнул, а потом добавил:

— Мы заперты в этой мечети.

— Не нагнетай, капитан, — мрачно заявил Наливкин.

Однако по его взгляду видно было, что он прекрасно понимает — Шарипов прав.

— Что-то тут не так, — проговорил я задумчиво.

— Что не так? — приподнял Наливкин бровь вопросительно.

— Почему он говорит, что отпустит всех заложников?

Наливкин нахмурился. Поджал губы, а потом крикнул душману:

— Что вы хотите⁈ Какие ваши условия⁈

— Вы выдавать нам один человек, — обратился к нему «Аист». — Один-единственный человек! Вы отдать нам Шайтан! Тогда вы жить. А мы — уходить!

Глава 9

— Шайтан? — Наливкин удивился. — Какой ещё Шайтан?

— Какой ещё Шайтан⁈ — закричал «Аисту» Шарипов.

— Шайтан! — крикнул в ответ Аист. — Шурави, что убивать наших моджахедов в ущелье, под караван-сарай! Шурави, который охранять ваш отход!

Между нами повисла тишина.

Офицеры переглянулись. Потом, все как один, изумлённо уставились на меня.

— Вы верно поняли, — сказал я холодно, — он говорит обо мне. Они хотят получить меня.

— Тебя? — удивился Наливкин. — Не Искандарова? Ни кого-то из офицеров⁈ Тебя⁈ Но какой в этом смысл?..

Я задумчиво поджал губы. Поднял взгляд к потолку, на котором всё ещё можно было рассмотреть остатки некогда величественной мозаики.

— Он хочет расквитаться со мной. Одноглазый хочет мне отомстить.

— Когда солнце оказаться в свой зенит, — продолжал «Аист», — мы начинать обстрел! До тех пор, вы думать!

С этими словами он развернул непослушного коня, потом пришпорил его и бросился с места в карьер. Ещё некоторое время мы наблюдали, как всадник скачет к горам.

— Бессмыслица… — протянул Наливкин. — Это какая-то бессмыслица…

* * *

— Просто уйти не получится, — сказал Шарипов предложившему эту идею Зваде. — Некуда нам с гражданскими под боком уходить. Мы посреди пустыни. Нас догонят раньше, чем мы и километр преодолеем.

— Звада, — вздохнул Наливкин нервно, — вот ты хороший санитар! Вот и санитарь! И не встревай, когда взрослые разговаривают.

Звада смутился. Опустил взгляд и немного обиженно буркнул:

— Есть, не встревать.

Наливкин вздохнул. Сидя на фрагменте давно упавшей колонны, подался вперёд, опёрся на локти. Потом внезапно позвал:

— Малинин!

— Я, товарищ капитан! — раздалось сверху, сквозь дыру в полу второго этажа.

Малинин был на втором этаже и всё ещё пытался выйти на связь хоть с кем-нибудь.

— Ну как обстановка?

— Глухо, товарищ капитан.

Наливкин сухо плюнул. Мерзко выматерился.

— Значит, мы можем надеяться только на себя. Ну что, товарищи? — Капитан «Каскада» повёл по всем присутствующим взглядом. — У кого какие предложения?

Внезапно он поймал себя на мысли, что среди присутствующих нет Селихова.

— А Селихов куда девался? — спросил он задумчиво.

«Каскадовцы» недоумённо прятали взгляды. Нарыв отрицательно покачал головой. Шарипов пожал плечами.

— Зараза… Маслов! — обратился Наливкин к Ефиму, следившему за обстановкой на улице сквозь брешь в стене.

— Я!

— Отыщи Селихова! Куда он подевался⁈ Он нам нужен!

— Есть!

С этими словами Ефим поднялся с корточек и пошёл к подвалу. Видимо, решил посмотреть сначала там.

Наливкин поджал губы.

— Ну что, товарищ капитан? Есть идеи, как нам выкрутиться?

Шарипов задумчиво нахмурился, поёрзал, сидя на большом фрагменте купола мечети, провалившегося на первый этаж.

— Не знаю… — потянул он. — Сидеть тут нельзя. Если начнут бомбардировку — похоронят нас всех к чёртовой матери. Мечеть на ладан дышит. Она не выдержит и пяти минут обстрела фугасами.

— Если укрыться в подвале, у нас есть шанс, — возразил ему Наливкин. — Так.

Он встал, сложил руки за спиной и медленно пошёл вдоль фрагмента колонны. Заговорил:

— В здании у нас и правда мало шансов. Выходить наружу — смерти подобно. Я считаю — есть только один вариант: укрыться в подвале. Переждём бомбёжку. Если повезёт — выживем. «Аисты» всё равно направятся в мечеть, чтобы зачистить её. Тогда — дадим бой. Задержим их. Дождёмся вертушки и выберемся.

— А если не будет никакой вертушки? — спросил Шарипов мрачно.

Все, кто был вокруг, стали настороженно переглядываться.

— Будет, — убеждённо сказал Нарыв. — Обязательно будет. Вопрос — когда. Патронов у нас достаточно. Гранат тоже. Мы сможем продержаться несколько часов. Занймем позиции внутри и не пустим «Аистов». Пускай завязнут в бою с нами. Так мы выиграем время.

— Слишком рискованно, — покачал головой Шарипов. — В твоём плане, капитан, больно много надежды на авось.

— Вот как? — Наливкин нахмурился. — Ну давай. Критикуешь — как говорится, предлагай, товарищ капитан. Или у тебя нет светлых идей?

— Возможно… — нерешительно начал особист, — возможно, есть одна.

— Мы все вас внимательно слушаем, — с некоторой иронией в голосе сказал Наливкин.

Впрочем, Шарипов сделал вид, что не заметил ироничного тона:

— Я тоже предлагаю потянуть время, но не боем.

— А как? — скептически скривил губы Наливкин.

— Выкинем белый флаг. Скажем, что готовы пойти на их условия. Но сделаем встречное предложение.

— Какое? — капитан «Каскада» не на шутку удивился.

— Неважно какое. Вода, провизия, что угодно. Надавим на то, что мы готовы уйти, но у нас должны быть гарантии, что «Аисты» нас не тронут. Гарантии, что мы сможем уцелеть.

Шарипов указал наверх, туда, где на втором этаже сидел Малинин. Разведчик устроился у руин купола и прижал к уху гарнитуру.

— Будем блефовать. Скажем, что поймали сигнал наших. Что сюда движется подкрепление. Если нас разбомбят — духов ждёт скорая расплата. Пусть испугаются. Так мы потянем время время до прибытия вертолёта. Ну или… или хотя бы у нас будет возможность придумать что-то получше.

— Жиденько что-то, — скривился Наливкин.

— Жиденько… — выдохнул Шарипов недовольно. — Я предлагаю потянуть время. Поторговаться с ними. Поговорить. Если нужно — сам буду переговорщиком.

— Какая разница, как тянуть время? — выдохнул Наливкин недовольно.

— А такая, что если сделать по-моему, нам хотя