Кодекс Оборотня 2 - Эрик Гарднер

Черт побери, Уолтер! Пришлите помощь!

— Что с ним?

— Большая рваная рана в брюшной полости.

— Фалви, мы не успеем.

— Уолтер, черт бы вас побрал! Он мне жизнь спас!

— Успокойтесь. Пришлем.

Фалви без сил опустился рядом, а потом снова набрал чей-то номер.

— Возьми трубку! Возьми трубку! Возьми! — твердил он как заклятье. — Гарван, это Фалви!

— Вы совсем ополоумели? Три часа ночи! — Услышал я голос дублинского врача — доктора Хэйса.

— Гарван, у меня проблема. Помогите!

Доктор молчал, и казалось, что он сейчас повесит трубку. Однако полицейский врач спросил:

— Что стряслось?

— Мы с Руари были на задании. В общем, у него большая рваная рана на животе. Мгновенной регенерации, как обычно, не произошло. Что делать?

— Ну вы меня просто ошарашили! — в голосе Гарвана послышалась издевка. — Фалви, знаете, что вы идиот? Пристрелите его!

— Он мне нужен живым!

— Заткнитесь и слушайте внимательно! И быстро отвечайте на вопросы! — зло произнес дублинский медик. — Чем он порезался?

— Стеклом. Магическим.

— Кровопотеря большая?

— Наверное.

— Оттяните ему губу и посмотрите на цвет поверхности ротовой полости. На десны. В нормальном состоянии цвет розовый, в среднем — бледно-розовый, в тяжелом — почти белый. У него что?

— Белый.

— Застрелите его, Фалви! Иначе он вас сожрет.

— Что?

— Он оборотень. А вы словно об этом забыли! Как вы вообще живы остались при вашем прошлом занятии? Застрелите его! Иначе его организм отреагирует хуже, чем бывает в полнолуние. Для регенерации ему нужно будет пополнить запас крови и энергии. Фалви, вы меня слышите? Без вариантов! Стреляйте, у вас время уходит! И где вы?

Но Фалви нажал отбой.

— Руари?

Я с усилием открыл глаза, увидел его растерянное лицо, но зрение уже плыло. Фалви тронул мой живот и выругался. Продолжая чертыхаться, он доставал из рюкзака волчьи магические наручники, спешно надевал на все четыре лапы.

Меня затрясло, как в агонии, а внутри полоснула такая боль, словно вновь пропороли от самого горла до живота. Наручники среагировали, меня обожгло, и я рефлекторно вцепился бы зубами в цепь, если бы Фалви не успел до этого надеть намордник. После этого я отключился.

На меня вылили ведро воды. Я распахнул глаза, не понимая, где нахожусь. В ноздри ударил густой запах крови, реки. Потом до меня дошло, что я лежу на спине лапами кверху и смотрю в потолок полицейской машины. Лапы все так же в наручниках, только уже прицеплены к толстой железной скобе, находившейся сразу за спинкой заднего сиденья.

Вся кабина — стекла, сиденья, потолок — в кровавых потеках, каких-то ошметках. Я — тоже. Снаружи медленно светало, и, судя по звукам, кого-то мучительно тошнило. Я принюхался.

— Фалви! — позвал я охрипшим голосом. — Фалви! Да освободите меня уже!

— Перекинься сначала!

— С наручниками⁈

Он подошел, весь позеленевший, вытирая рукавом рот. Подавляя позывы и задержав дыхание, нырнул в кабину и отстегнул меня. Потом отшатнулся как ошпаренный и отвернулся.

— Хуже, чем на бойне, — пробормотал он, делая глубокие вдохи. — Перекидывайся!

Я прошептал три слова возврата, выбрался из машины, оглядываясь. Вокруг зеленые холмы и река.

— Что случилось?

— Ты не помнишь?

— Нет. Только то, что доктор Хэйс очень рекомендовал пристрелить меня.

Фалви посмотрел на меня.

— Вы что — серьезно? — я не сводил с него взгляда. — Он прав оказался⁈

— Да. Хорошо, что я успел надеть на тебя наручники и намордник. Не знаю, как вообще смог тебя до машины дотащить. Ты крутился и вырывался хуже бешеного барсука! Думал, поседею. Или не выдержу и пристрелю тебя. Или ты освободишься и убьешь меня.

— Что было потом? — осторожно спросил я.

— Потом? Я забросил тебя в машину и доехал до ближайшего поля, где бродили овцы.

— Эмм… Вы ловили овец?

— Да. А ты их сожрал! С костями и потрохами! Две штуки! Куда только в тебя влезло — не понимаю!

Фалви с отвращением ткнул пальцем в мой плоский живот. Я поморщился и вернулся к машине. Поглядел на залитое кровью заднее сиденье. Где-то там я вчера оставил свою одежду. Ругаясь, я нырнул руками в месиво, пытаясь отыскать что-нибудь. Пиджак был безнадёжно испорчен и разодран на несколько кусков. Рубашка из зеленой стала бурой, промокнув насквозь, как и брюки. В останках пиджака я нашел фляжку и походные зубную щетку с пастой. Телефон, выуженный из брюк, походил на раздавленную всмятку улитку. Я потащил вещи к реке. Бросив одежду в воду, нырнул следом. Постирав вещи и искупавшись, я сел на берегу и принялся чистить зубы. Подошел Фалви.

— Руари! Тебе придется отмыть машину.

— Вы шутите, что ли? — я прополоскал рот.

— Давай! А то я доложу, что ты был не в себе!

Я резко повернулся к нему. Фалви как раз ставил передо мной ведро и тряпку. Увидев мой взгляд, он положил руку на рукоять пистолета.

— Надо было вас там оставить! Насладиться зрелищем вашего падения и размазывания по камням.

— Учитывая, что было после, я воздержусь от благодарности!

— Но я же не знал, черт вас возьми!

— А скажи-ка мне, ты это делал раньше?

— Делал что?

— Жрал сырое мясо. Ты так спокойно воспринял этот факт.

— А что мне надо было сейчас делать? Блевать вместе с вами?

— Заявлений от фермеров не поступало, но… Грэг? Только он мог в благодарность.

— Да пошли вы!

— Мой машину! — процедил сквозь зубы полицейский и отошел к кустам отлить.

Внутри прокатывались волны злого раздражения.

— Где мы? Мистер Суини обещал помощь, кажется?

— Все там же. На горе Галтимор. Это река Фуншен. У меня разрядился мобильный. Нам надо побыстрее доехать до телефона и позвонить.

Я подошел к машине.

— Ее отмывать — несколько часов! — возмутился я.

— Тогда поторопись! — огрызнулся Фалви.

— На вашем месте я был бы повежливее.

— Руари, ты сейчас что? Угрожаешь? Раз вытащил меня, значит, тебе это было надо. Не по доброте душевной ведь? А раз так — делай, что тебе говорят.

Злясь, я вернулся к реке, где Фалви