Случайно... Конец (ЛП) - Памфилофф Мими Джин

Фернандо вздрогнул.

— Ты уверена, что тебе лучше?

«Нет!»

— Мне нужно идти, Фернандо. — Она шагнула в сторону, но Маакс вновь положил руку ей на задницу. Он, правда, думает, что это смешно? — О! И не беспокойся о моих кузенах, — добавила она. — Они молчаливые, но совершенно безобидные. Я буду звонить каждый день, и проверять, как идут дела. Ладно?

— Ну… Хорошо. — Он бросил на неё ещё один взгляд, в котором явно было видно его мнение, что она в полном дерьме.

Она обняла его, и они направились обратно в кафе. Оказавшись внутри, самый высокий из мужчин остановился, и некоторое время смотрел, прежде чем растянул губы в улыбке.

— Эшли. Моя дорогая кузина. Передай от нас привет дяде Мааксу. Мы надеемся, что он выздоровеет.

Эшли неловко улыбнулась в ответ.

— Спасибо. Передам ему, Брут.

Она протолкнулась сквозь взволнованную толпу и направилась к выходу. Тут же подъехал чёрный внедорожник с тонированными стёклами и Маакс повёл её к нему. Их транспорт, предположила она. В этот момент тощий пожилой мужчина в поношенной соломенной шляпе и грязной рубашке встал между ней и машиной.

— Наступает конец света! Покайтесь сейчас.

Он сунул ей в лицо листовку.

«Приближается конец света. Покайтесь. Чёрт побери, спасибо».

— Э-э-э. Спасибо? — Она взяла листовку и подождала, пока мужчина отойдёт, чего он не сделал.

— Наступает конец света! Покайтесь, — повторил мужчина с диким выражением в глазах. Чего он хотел?

— Ладно, хватит, — выпалил Маакс. — Я понимаю, но ты определённо не помогаешь мне обрести уверенность.

Не видя говорящего, мужчина отшатнулся и упал на задницу.

— Маакс, — упрекнула Эшли.

— О. Он сам напросился. Поверь, — ответил Маакс, когда мужчина поспешил прочь, бросая отчаянные взгляды через плечо. — Да, беги! — рявкнул Маакс на убегающего. — Этот грёбаный мир не умрёт, пока я не скажу! Понял?

— Вау. Очень мило, Маакс, — проворчала она и запрыгнула в ожидающий внедорожник, чувствуя, как большое, раздражающее, прозрачное божество вновь щупает её задницу.

Как только дверь закрылась, она с громким шлепком ударила Маакса по руке.

Ай! — крикнул Маакс. — Какого чёрта?

Эшли потёрла ноющую ладонь.

— Никогда больше так не делай, извращенец!

— Что? У меня рука соскользнула.

— А, ну да. И соскользнула, когда я разговаривала с Фернандо? — возразила она.

— Я просто пытался привлечь твоё внимание, — проворчал он. — Ты слишком много времени проводила с этим мужчиной.

— Что? Минутку? — возразила Эшли.

— Сэр? — спросил водитель — очередной крупный мужчина, одетый в чёрный костюм и тёмные очки. На пассажирском сиденье сидел мужчина, похожий на его модного близнеца.

— Тимоти, ты забрал её вещи из дома? — спросил Маакс, игнорируя её вопрос.

— Да, сэр, — ответил водитель.

— А всё остальное готово?

— Как вы и приказывали, сэр.

— Хорошо. Поехали, — сказал Маакс.

Эшли не собиралась спускать его с крючка, ей не нравилось, что он пытается контролировать её.

— Маакс, ответь. Что значит слишком много времени?

— Это фигура речи, Эшли. Мои наблюдения не основывались на физическом времени, — пояснил он.

— Тогда что? — спросила она.

— Я просто не одобряю того, как он смотрит на тебя, — произнёс он после долгой паузы.

Он ревнует? К Фернандо? Серьёзно? Эта мысль одновременно возбуждала и раздражала. В любом случае, учитывая то, что он сказал ранее, его собственничество — чрезмерно лицемерное.

— Это не оправдание. Держи свои руки подальше от моей задницы.

— Моя задница, — парировал он.

— Что? — Она повернула голову на звук его голоса.

— Технически, ты моя пара. Это делает её моей.

Она закатила глаза. Как он смел! Сначала она слишком незначительна для него, а теперь принадлежит ему?

— Да неужели? — спросила она. — Тогда, следуя твоей логике, если ты моя пара, твоя рука принадлежит мне. И, как владелец твоей руки, я запрещаю ей касаться моей задницы. — Она помолчала. — Или… — Боги доставляют себе удовольствие? Ну, может, он и бог, но ещё и мужчина. — Запрещаю тянуться к сладкому столику, — сказала она самодовольно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Сладкому столику? — уточнил он.

Мужчины, сидевшие впереди, тихо засмеялись. Она не обратила на них внимания.

— Ну… ты понимаешь. — Она бросила взгляд вниз, на чёрное кожаное сиденье, где должен был находиться пах Маакса.

Маакс и мужчины расхохотались.

— Ты очень забавная. По-моему, это называется пенис. Разве ты не можешь сказать это слово?

Она прищурилась.

— Хорошо, я… Я… Я могу это сказать. Пенис. Вот. Я сказала!

Маакс продолжал смеяться.

— Сладкий столик, — вздохнул он с последним смешком.

Она шлёпнула его по руке.

— О, прекрати. Меня не так воспитывали.

— Хорошо. Но если говоришь о нём, называй своими именами — пенис, член, а не сладкий столик.

Мужчины очень громко рассмеялись.

Она недоверчиво ахнула.

— О, боже. — Он настолько самовлюблён. — Я уверена, что твоё древнее хозяйство больше похоже на корнишон или на ящерицу.

Снова послышался рёв с переднего сиденья.

— Неужели? — ответил он, затем схватил её за руку и положил прямо на свой пах.

— Господи. — Она отдёрнула руку от огромной спящей анаконды у него между ног. — Не стоит нам углубляться в эту тему.

— А вот и нет, — самодовольно возразил он. — Когда речь заходит о таких важных вещах, я хочу, чтобы ты не сомневалась в моём превосходстве. — Он наклонился и прошептал ей на ухо: — Во всех двадцати пяти сантиметрах

— Двадцать пять? — прошептала Эшли. Стоит признать, что это впечатляюще. Хотя она в этом не признается вслух. И не расскажет о мысленном образе, который внезапно возник в голове: они лежат голые в постели вместе, он медленно скользит между её ног. Прочь, похотливые мысли! Прочь!

— Какая жалость, — сказала она дрожащим голосом, полным фальшивой убеждённости, — ты жуткий и невидимый. Должно быть, неприятно, когда женщины кричат и убегают.

Мужчины перестали смеяться, и повисло долгое молчание.

— Ты, Эшли, единственная женщина, за которой я гонялся, — сказал он ледяным тоном.

Зачем он это сказал? Она единственная?

Эшли вдруг почувствовала, как внутри всё скрутилось. Будто она особенная.

«Погодите-ка! Он обращался с тобой как с грязью. Он тебе немного льстит, и ты готова наброситься на него?»

— Что же, — сказала она, — очень жаль, что ты никогда не поймаешь меня; я бегаю очень быстро. И для протокола, хоть у меня нет парня, почти уверена, что буду держаться подальше от любого, кто думает, что я хуже кучи дерьма.

Маакс снова замолчал на несколько секунд.

— Да. Это неуместно, и я сожалею, что сказал это. Но уверяю, это всего лишь попытка с моей стороны убедить себя прекратить… — Его голос затих.

— Прекратить что?

— Хотеть то, чего не могу поймать, — ответил он.

Мысли в голове Эшли пустились в головокружительный пляс, пока чёрный внедорожник мчался по шоссе в сторону аэропорта Канкуна. Она не могла отрицать, что слова Маакса сбили с толку. Она не хотела, чтобы он ей нравился, но ничего не могла с собой поделать; просто находила в нём что-то неотразимое, помимо тела. И его запах. А ещё голос. Ох! Он прямо-таки магнетический. Как такое возможно? Как она могла испытывать такие сильные чувства к властному, странному, нечеловеческому мужчине, которого только что встретила?

Странно, если не сказать больше. Особенно если учесть, что она эмоциональный айсберг, холодный, твёрдый и дрейфующий в море одиночества.

«Ладно, ты немного драматизируешь».

Да, точно. По правде говоря, ей, после потери родителей, чрезвычайно трудно привязаться к кому-то или чему-то, кроме воспоминаний. Даже сейчас, когда она спокойно сидела во внедорожнике, глядя в окно на густую листву джунглей, крошечное эмоциональное перетягивание каната вспыхнуло в сердце. Она не хотела покидать дом. И чувствовала себя так, словно её снова оторвали от родителей. Боже, чего бы она только ни сделала, чтобы увидеть их в последний раз. Возможно, если бы у неё была возможность попрощаться, она бы их отпустила. Эшли вздохнула и посмотрела в сторону Маакса. Чего бы она только не отдала, чтобы увидеть его лицо. Какие эмоции таились в его глазах? Равнодушие? Беспокойство? Похоть? Привязанность. Такие чувства исходили от таинственного мужчины, сидящего рядом с ней. Но ведь она не могла на самом деле чувствовать его эмоции, так? Она снова сосредоточилась на ощущении. Да, что-то определённо было. Она почти могла дотронуться до чувств. Очаровательно. Этот мужчина как сверхъестественная сила, притягивающая Эшли и завладевающая разумом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})