Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

несения службы, соответствующие их воинской специализации. Кто-то будет инженером, кто-то продолжит заниматься артиллерией, другой же будет следить за порядком в городах и весях, еще кто-то попадет в мастерские или на заводы, будет курировать работу производственной машины.

Так что как бы я ни пытался изменить состояние дел в современной России, все равно почти все офицеры любой службы должны быть дворянами или боярами, потому что только дворяне имеют право занимать руководящие должности в войске. Правда, для этого они должны иметь, во-первых, общее начальное образование, во-вторых, специальное военное и, в-третьих, знать службу. Родовые связи и покровительство высоких чинов не должны мешать дворянину в приобретении необходимых навыков. Именно поэтому я просил фельдмаршала подумать о том, как бороться с этим неприятным и вредным фактором в нашей армии.

Конечно, первые наброски я уже сделал, благо мой батюшка уже позаботился об этом, разработав простую ступенчатую систему присвоения новых званий. Помимо того, что всем дворянам вменялась обязательная служба в гвардейских полках, за исключением полка Русских витязей, где кадеты приобретают несколько специфические умения, в отличие от гвардейских солдат, в записях Петра указывалось, что в обер-офицерские чины следует производить по свидетельству штаб– и обер-офицеров полка, в котором проходит службу данный дворянин, а в штаб-офицеры – по свидетельству всей дивизии генералитета и штаб-офицеров.

Также удалось найти заметки по поводу увольнения с военной службы. В них говорилось, что офицеров, покинувших армию из-за ранения или по окончании срока службы, следует привлекать к службе в гарнизонах, судах и другим подобным делам. Причем особо привлекать бедных, ибо есть грех на государстве – те, кто верно служил своему Отечеству, позабыты и скитаются, в то время как некоторые нигде не служившие тунеядцы по прихоти губернаторской в своих поместьях обласканы чинами и получают государево жалованье. Тем же, кто не в состоянии продолжить службу, выделять денежное довольствие, дабы жил человек на земле Русской и прославлял милость государеву…

Конечно, изучив многое, я некоторое время обдумывал данный вопрос, но ведь теперь служба не пожизненная, да и по окончании ее надел земельный с единовременным довольствием каждый солдат получить должен. С землей-то понятно – в Сибири и Поволжье, как, впрочем, и на берегах Днестра, ее предостаточно. А вот с деньгами… М-да, вопрос тот еще. Впрочем, пускай об этом Николай с остальными подумают, опыт уже какой-никакой имеется, справятся.

Благодаря моему батюшке, в России появились такие значимые и нужные учебные заведения, как Навигационная и Артиллерийская школы. Появилось и медицинское училище при госпитале доктора Бидлоо, поэтому именно преимущественно выпускники училища и ученики Бидлоо составляют большую часть лекарей, находящихся сейчас при войске под Ригой. Однако ни одного университета в России не было. Читая записи Петра Великого, я видел намеки на создание оного. А ведь сколько известных светочей русской науки вышли из первого русского университета!

Жаль только, что поручение о создании устава и правил Московского университета некому дать: все мало-мальски достойные люди уже заняты. Феофан Прокопович, верный ставленник моего батюшки, занят на обобщении и упорядочивании всех законов Русского царства. Увы, но за последние полсотни лет их появилось столько, что в них сам черт ногу сломит, не говоря уже о государе. Да и порядок в законах, с четким разграничением обязанностей и наказаний, должен благотворно повлиять на бюрократию и госаппарат, плюс ко всему дать простым людям понимание простых истин. По-крайней мере, я на это надеюсь.

…Приготовления к штурму так и остались на стадии приготовлений: посылать войска в охваченный чумой город – это по меньшей мере глупость несусветная. Правда, и в нашей осаждающей армии проблемы с эпидемией приобретали все более ужасающий характер. Костры лекарей-травников, горящие по периметру лагеря, если и помогали, то не так чтобы уж очень заметно, уже четыре сотни человек слегло от этой заразы. Три недели армия топталась на месте, и только калмыки с казаками рассыпались по окрестностям с приказом изымать съестные припасы, но при этом не обижать местных жителей…

– Князь, что скажете по поводу осады? – спрашиваю я, сидя в своем походном шатре в окружении фельдмаршала, генерал-майора Репнина, пары толковых штаб-офицеров и Кузьмы с Алехандро. – Не можем мы стоять здесь до зимы, османы вот-вот могут объявить войну.

Уезжая, я оставил Кузьме Астафьеву один наказ – увеличить взвод подготовленных «волков» до полноценной роты, с возможностью ее скорейшего применения. Поручить-то поручил, да вот только Кузя оставил отобранных из витязей ребят на попечение наставников и пары донских казачков, оказавшихся в рядах наставников не так уж и давно, а сам сразу же отбыл ко мне, прихватив с собой испанца.

Другому же моему соратнику, боярину Михаилу Лесному, повторить финт своего друга не удалось. Подготовить личный состав ЦСБ в количестве трех сотен человек для пяти губерний – это вам не крепость взять или, на худой конец, диких татар по степи гонять. Здесь толковый подход нужен и база материальная, заметно страдающая из-за глубокого кризиса в экономике, преодолеть который в ближайшие несколько лет вряд ли удастся, даже с введением фискальной службы, отмены всех внутренних таможенных сборов и увеличением пошлин на границе в три раза. М-да, война здорово подорвала силы Руси-матушки. Правда, все еще не так плохо, как могло показаться вначале, потенциал у нас будь здоров!

– Продолжать осаду необходимо, иначе все потери окажутся напрасными. Шведы получат богатый порт обратно, Россия же лишится больших барышей из-за возможных таможенных пошлин, – ответил князь Шереметев.

– Я тоже так считаю, ваше величество, только можно еще раз послать к городу парламентера, – сказал полковник Ложков, молодой инженер, недавно прибывший из-за границы после обучения в Голландии фортификационному делу. – Но перед этим дня три усиленно бомбардировать, только не весь город, а его жилые кварталы…

– Да что ты такое говоришь, Егор! Совсем совесть потерял?! – взвился на дыбы Кузьма, с негодованием глядя на тридцатилетнего полковника.

– А что такого? Вполне обычная практика в Европе… Сам читал про зверства англичан против своих же – шотландцев, ирландцев, – усмехнулся полковник.

– Так то англичане… – пренебрежительно протянул Кузьма. – Мы-то русские, не звери же какие-нибудь.

– Ты это казачкам Скоропадского скажи, – подал голос Аникита Репнин.

– А что такое? – спрашиваю его. – Вроде бы все под Мироновым ходят, откуда тут Скоропадский взялся?

– Так есть тут казачки из ряда самых умных. Был тут пару дней назад случай с участием этих вот самых умных. Провиант с фуражом уже заготовили, приказ о том, чтобы зазря людишек не трогать и не стращать, тоже до всех доводился, а эти сучьи дети решили в деревеньку