Фантастика 2026-43 - Павел Смолин
Не встретили нас и на ресепшене — девушка-администратор попросила нас подождать и куда-то позвонила.
— Какой никчемный сервис, — прибег я к китайскому языку, чтобы поделиться недовольством с тренером Ло.
Который поехал с нами исключительно потому, что ему нравится тусоваться со мной и Фэй Го. Сам он, понятное дело, в этом ни за что не признается, но мы же не слепые и всё понимаем.
— Не принимай это на свой счет — телевизионщики на Западе считают себя важнее других, — посоветовал Ло Канг. — И совершенно не умеют уважать чужое время.
* * *
— Спорим он нюхает свой пердеж от огромной любви к самому себе? — указал я на дверь гримерки, которую только что закрыл за собой режиссер сегодняшнего выпуска «The Morning Show».
Спросил на китайском, само собой — помимо нас с Фэй Го и тренером здесь находятся собственно гримеры: две дамы средних лет, которые не постеснялись скомандовать:
— Мистер Ван, сядьте к зеркалу, пожалуйста.
Под хохот мужиков — режиссер оказался настолько «нарциссом», что не заметить этого мог бы только слепой — я уселся в кресло, позволив дамам приступить к их работе.
— А заметили как он с нами разговаривал? — добавил веселья Фэй Го.
— Русские называют такое «разговаривает через губу», — хохотнул я.
— Мистер Ван, помолчите и не шевелитесь, пожалуйста, — попросила гримерша.
— Извините, — проявил я вежливость.
— За всю мою жизнь я ни разу не видел более зазнавшегося телевизионщика, — поделился опытом тренер Ло. — А ведь мне однажды выпала честь познакомиться с самим Гаем Ричи. Он был нормальным мужиком, а этот… — Ло Канг фыркнул. — Уверен, у него даже ни одного фильма в портфолио нет, и в силу бездарности он обречен снимать телевизионные передачки до конца его дней.
— Недооцененный гений? — иронично предположил Фэй Го.
— Именно таким он себя и возомнил, — согласился тренер Ло. — Не удивлюсь, если в кинематографический университет, а потом и сюда, в телевизор, его пристроили родственнички, которых этот деятель теперь в глубине души ненавидит.
— Почему? — заинтересовался я. — Извините, — покаялся перед укоризненно посмотревшими на меня гримершами.
— Потому что нарциссизм — это просто форма закомплексованности, — пояснил спортивный педагог. — А родственников он ненавидит потому, что они как бы украли у него будущее, помешав добиться всего своими силами. Но это, разумеется, просто мои домыслы.
— Почему вы уехали без меня⁈ — внезапно ворвался в гримерку рассерженный и вспотевший Фу Шуньшуй.
— Полагаю, следить за взаимодействием Вана со СМИ — ваша прямая обязанность, — пожал плечами Фэй Го. — Мы честно ждали вас почти четыре минуты. Из уважения к вам подождали и дольше, но у телестудии жесткий график съемок.
— Так же как у Вана, — добавил тренер Ло.
Фу Шуньшуй скривился — нечем крыть — и достал из внутреннего кармана пиджака платочек, принявшись вытирать им пот с лица и шеи:
— Надеюсь, в пути вы не поддавались на провокации.
Это вместо извинений — у нас извиняться вообще не особо принято — считается, что так виновник нехорошего как бы напоминает «жертве» о промашке. «Лох сам виноват» в России зародилось не так давно, с возвратом капитализма на ее землях, а в Поднебесной это чуть ли не тезис номер один.
Я не стал удостаивать ворчание «куратора» ответом, а вот тренер Ло не был столь снисходителен:
— Немного обсудили события на площади Тяньаньмэнь.
— Что-о-о⁈ — поползли глаза Фу Шуньшуя за пределы очков. — Какие такие «события»?
— Недавний праздник Дня образования КНР, — с безмятежным видом развел руками Ло Канг. — А вы о каких событиях подумали?
— Об этом же, — огрызнулся «куратор» и проявил присущее члену Партии умение «соскочить» с опасной темы. — Надеюсь, вам хватило красноречия описать этот прекрасный праздник как должно.
Ага, без твоих надежд я бы уже под госизменой «ходил», полезный ты наш. Может хватить пытаться держать лицо? Это имеет смысл только тогда, когда «лицо» в принципе имеется, а у нас деятель, который с легкостью «отжал» у тренера Ло почетное звание самого бесполезного нахлебника.
— Хорошо, что я поспешил — теперь у нас есть время освежить твои основные принципы поведения в СМИ, — похвалил себя «куратор», таким образом вернув себе всю полноту самооценки.
Ну опоздал, ну — полагаю — тупо забыл, зато вон как быстро свою ошибку исправил!
— Очень хорошо, что программа не идет в прямом эфире — я заранее согласовал этот момент, «выбив» для нас право последнего слова на монтаже, — похвалил себя Фу Шуньшуй еще раз.
Мне говорить запрещено, поэтому пришлось терпеть занудные напоминания о правильных реакциях на провокации.
— Я пойму, если тебе захочется уйти со съемок, если журналисты будут вести себя недостойно, но лучше от этого воздержаться — вы, уважаемый Ван Ван, теперь принадлежите не только себе. Вы — достояние Поднебесной, и она надеется на ваше благоразумие, — закончил Фу Шуньшуй одновременно с гримершами.
Я где-то слышал, что в пожилые времена прожектора телевизионщиков «жарили» как проклятые, поэтому приходилось наносить на лица участников съемок здоровенный слой «штукатурки», чтобы зрители не видели обильно выступающие капли пота. К счастью, сейчас времена гораздо более высокотехнологичные, и «заштукатурили» меня не слишком: немного припудрили щеки, выдернули пару сочтенных лишними бровинок и причесали. Надо бы к парикмахеру из нашей делегации сходить, а то того и гляди волосы начнут мешать играть в любимую игру.
Шоу у нас, как и положено телевизионному продукту, обладает сценарием, который Джейн от волнения зазубрила «от и до», а я пробежал глазами и не нашел ничего «зазубривания» достойного: и так понятно, что и в какой момент говорить. Запомнил только пару шуток — местному сценаристу всяко виднее, что способно рассмешить аборигенов, поэтому лишним не будет.
Декорации в студии оказались прямо каноничными — с одной стороны, под прицелами камер и прожекторов, «сцена» с парой диванчиков для гостей и парочкой же кресел для ведущих. В качестве заднего фона панорама ночного Сиднея. Напротив, через «буфер» из техники и работников «закадра», небольшой зрительный зал десятка на три мест.
Ведущие — молодые парень и девушка — уже заняли свои места и успели выдать зрителям подводку, затем позвать Джейн, задать ей пяток вопросов, и
