Крест за Базарджик - Андрей Владимирович Булычев

Марков, подходя к Тимофею. – Так бы нам, как офицерам, всё бы за свой счёт пришлось обновлять. По палашам у интендантских спрашивал. Говорят, пока саблями своими воюйте, до зимы их точно менять не будут.

– Я бы и зимой не менял, – заявил Гончаров. – Для меня сабля гораздо удобнее палаша. Брал его пару раз из интереса у поручика из первого эскадрона, он с ним на Кавказ после войны со шведами из Ингерманландии прибыл. Такое чувство, словно бы ломом машешь.

– Ну не знаю, – пожав плечами, продолжил разговор Димка. – Дело привычки. Зато палаш смотрится солидно. С ним ты прямо на кирасира похож. Аккуратнее подшиваемся, братцы! – крикнул он разбиравшим отрезы сукна драгунам. – Чтобы гладенько всё было. Потом амуничные ремни вохрим. Мундиры стирать уже завтра будем, чтобы на жарком солнце хорошо расправить и потом просушить. Ну и конскую амуницию на завтра отложим, там работы много, а ещё чуток – и темнеть начнёт.

Тридцатого марта, как и было приказано, прибывшие с Кавказа драгуны вновь стояли на той же площади перед комендантским домом, что и двое суток назад.

– А штабс-капитан-то наш довольный нынче, не тужит, как раньше, – заметил стоявший в первой шеренге Блохин. – Всю дорогу сегодня шутил да посмеивался, не как в прошлый раз.

– Тихо, Лёнька, идут! – бросил резко Чанов.

И действительно, с высокого крыльца дома на площадь в сопровождении двух офицеров спустился тот же грозный полковник, который выразил неудовольствие при виде нарвцев. Копорский подобрался и громогласно ему доложился.

– Ну вот, другое дело, – оглядев замерший строй, проворчал командир полка. – Вот это я понимаю, настоящие драгуны. – И пошёл вдоль первой шеренги.

– Прапорщик Марков, прапорщик Гончаров! – представились офицеры.

– Угу! – буркнул тот, оглядывая каждого с ног до головы. – Эполет поправить. – Он кивнул Тимофею. – Правый, и крест на груди сместился.

Гончаров посмотрел на правое плечо и на Георгия, всё было в идеальном порядке, но не будешь же перечить полковому командиру, и он чуть сдвинул вбок награду.

– Вот так, – удовлетворённо проворчал полковник и пошёл вдоль шеренги. – За что медаль? – Он остановился напротив Лёньки.

– Драгун Блохин, ваше высокоблагородие! – рявкнул тот. – За захват османского флага и спасение офицера в сражении при Ахалкалаке!

– О как. – Командир полка покачал головой. – А я-то думал, вы больше с персами рубились. Ну ладно, это хорошо, значит, противник вам знакомый, будете и здесь его бить. Что скажешь, драгун?

– Так точно, ваше высокоблагородие, с удовольствием будем! – выкрикнул Лёнька.

– Ну-ну, это хорошо, что с удовольствием, – усмехнулся полковник и, не дойдя до конца шеренги, вернулся к двум стоявшим на площади офицерам. – Зачитывайте, Яков Ильич. – Он кивнул тому, что держал в руках стопку бумаг.

– Приказом по Стародубовскому драгунскому полку на должность командира третьего эскадрона назначается штабс-капитан Копорский Пётр Сергеевич! – зачитал офицер. – Прапорщик Марков Дмитрий Алексеевич определяется к нему в эскадрон командиром взвода. Прапорщик Гончаров Тимофей Иванович остаётся в распоряжении полкового квартирмейстера. Все нижние чины, прибывшие из Нарвского драгунского полка, закрепляются за подразделениями отдельным списком. У меня всё, господин полковник, – доложил он командиру, сворачивая лист.

– Благодарю, Яков Ильич. Отправляйте людей к местам квартирования, ну а я к командиру корпуса, Сергей Михайлович собирает всех пораньше, с утра.

Послышалась команда «Вольно». Стоявший справа Марков горячо поздравлял с новым назначением Копорского, а у Тимофея всё крутилось в голове только что услышанное: «Остаётся в распоряжении полкового квартирмейстера». Что это? Командовать взводом – это понятно. А тут?

– Марков, забирай своих людей и за мной, – донёсся голос штабс-капитана. – Тимофей, а твои с тобой остаются, извини, всё, что мог, я сделал. Очень просил у начальства драгун вместе со своими командирами оставить. Так бы их всех по эскадронам раскидали.

– Пётр Сергеевич, а как это «в распоряжении квартирмейстера»? – спросил Гончаров. – Ничего не понимаю.

– Да ты вон у Якова Ильича сам поинтересуйся. – Копорский кивнул на офицера с майорским горжетом. – Это как раз он и есть, полковой квартирмейстер, или начальник штаба. Ну давай, не грусти, Тимофей, послужи пока при нём, потом, обещаю, что-нибудь придумаю, как к себе перевести. Третий эскадрон, седлай коней! – крикнул он и сам лихо запрыгнул в седло. – В колонну по двое! Правое плечо вперёд! За мной марш!

Дюжина всадников, пристроившись за штабс-капитаном, уехала с площади, и Тимофей подошёл к перебиравшему бумаги офицеру.

– Господин майор, прапорщик Гончаров! – гаркнул он, вскинув ладонь к каске. – Разрешите получить указание?!

– Тихо-тихо, прапорщик, ну чего ты, не на параде ведь, – произнёс тот, поморщившись. – Так, ага, вот ты где у меня. – Он вытащил нужный лист из стопки. – Потребности в фураже из расчёта следования трёхнедельным маршем. Угу. Хорошо. Запрос на пополнение порохового припаса. Та-ак… Чего хотел-то? – Майор поднял глаза на стоявшего напротив молодого офицера.

– Определён со своими людьми к вам, господин… – попытался пояснить Тимофей.

– Гончаров? Всё верно, ко мне, – перебил тот, не дослушав. – Строевых должностей для тебя у нас в полку пока не было, хотели было отправить в Тверской или Санкт-Петербургский, да Фома Петрович потом чего-то передумал. Будешь пока своими кавказцами наших фуражиров охранять, ну и когда на марш выйдем, за обозом приглядишь.

– Господин майор, это что же получается, нас всех в нестроевые чины перевели? – бледнея, спросил Тимофей. – За что же такая немилость? У меня почти весь десяток во фланкёрском взводе воевал.

– Господин пра-апорщик! – Квартирмейстер, нахмурив брови, вперил взгляд в стоявшего перед ним офицера. – Вы, случайно, ничего не перепутали? По-моему, вы сейчас в воюющей армии, а не на уездной или сельской ярмарке, где можно торговаться? Или у вас есть желание оспорить приказ командира полка?

– Никак нет, господин майор! – вытянув руки по швам, рявкнул Тимофей. – Приказ командира для меня закон! Только у меня ведь за спиной сейчас бывалые кавалеристы. Они столько боёв прошли, благодарности и награды от командования имеют. Ну как же их в обоз-то?

– Да не в обоз, Гончаров, не в обоз! – воскликнул раздражённо квартирмейстер. – Вот же ты упрямый! Не в обоз, Гончаров, а для его охраны. Ну ты сам посуди, через три недели полку на Шумлу в самую глубь Румелии идти, а всё хозяйство за ним следом потянется. И что же его вот так просто и без всякой охраны по дороге везти? А если турки вдруг на него налетят и разобьют весь? Как же тогда строевым эскадронам и без припасов далее воевать? Можно, конечно, один эскадрон для охраны выделить, но тогда ведь и сила полка на целую четверть упадёт? Ты об этом подумал? Не-ет. А вот командир полка подумал. Так что, считай,