Попаданка. Мама для бастарда - Елена Белильщикова

же сильный маг, наш король, ты же знаешь. А Дана немного с королем гуляла. И вот как вышло… И теперь не знаю я, кому верить. То ли глазам своим, которые говорят, что Драго на меня немного все-таки похож. То ли метке магической королевской, что на руке его горит. Но скучаю по сыну очень. Не могу жить без жены и без наследника. Подскажи, что делать-то мне? Миром Дана ко мне не вернется. Да и Драго обижен на меня за то, что бил я его часто. И извинений не примет… Ему там хорошо. Во дворце королевском. Не то, что в нашем убогом домике деревенском.

– Для начала правду бы узнать. Дам я тебе один магический кристалл. Если коснутся его отец и сын одновременно, то он засветится белым. Сможешь к Драго подобраться и с ним магию опробовать? Так и проверишь, чей ребенок это на самом деле. Хотя… королевская метка – она особенная, сам понимаешь. Не врут такие вещи. Жаль мне тебя, Милад, но скорее всего, не твой это сын, – Камил с сожалением покачал головой.

И все-таки он отошел к сундуку, находя там, под дорогими нарядами, шкатулку с кристаллами. Нужный повис на черном кожаном шнурке. Сейчас он был совсем прозрачным. А коснись его два человека родной крови, засветился бы ярким белым сиянием. Камил подошел ближе, протягивая кристалл Миладу.

Тот с недоверием уставился. Брови его сошлись на переносице, словно почуял он подвох, и впрямь как дикий зверь. И потянулся недоверчиво к кристаллу. Но в последний момент отдернул руку, будто обжегшись.

– Зачаровать меня вздумал? – зашипел Милад сам, как змея, что обвила руку Камила – хозяина своего.

Змея подняла свою блестящую чешуей головку и высунула раздвоенный язычок. Миладу на мгновение стало страшно.

– Чем платить за такую редкость заставишь, колдун? – мрачно бросил Милад, вставая из-за стола и подвинув со стуком чашку.

Да так подвинул, что чай расплескался на столешницу. Но Камил не разозлился. Лишь улыбнулся мягко, да взглянул на него, как на несмышленыша. А Милад тем временем попятился к стене. Сбежать бы… Да ноги не держали. И опять мутило его. В голове путались мысли. А Камил все молчал, молчал.

– Подлил мне в чай чего-то, колдун. Что не отпускает меня болотная хворь, – пожаловался Милад и ухватился за край стола, чтобы не упасть.

Стена казалась так далеко от него. А стол и Камил близко.

Колдун рвано выдохнул, едва держась, чтобы не залепить пощечину. Вместо этого его пальцы вцепились в воротник простой рубашки.

Змей недовольно зашипел, почти коснулся язычком шеи Милада. Но Камил зыркнул на проказника, и тот чуть присмирел. По крайней мере, кусаться не стал – понял, что гость живым нужен. Да и нечего так парня до полусмерти пугать, и так плохо ему!

– Да если бы не мой чай, уже в бреду валялся бы! Надышался ты аромата цветов болотных, нельзя рядом с ними ночью ходить. А чарами пусть тебя девки опутывают, – оскорбленно фыркнул Камил. – На что ты мне сдался? Слугой покорным, псом послушным и так себя предложил!

Милад дернулся, когда змей твердо вознамерился его ужалить. И переполз на него, коснувшись его шеи раздвоенным язычком. Но Камил остановил своего подопечного.

– Помоги мне, раз болен я! – взмолился Милад в испуге и схватился за плечи Камила, встряхивая его, как тряпичную куклу.

Наверное, не просят так о милости? Но Дана вечно пеняла, что Милад не умеет просить. Что все боем выбивать намерен. Хотя дали бы ему и так, и без кулаков, если бы по-нормальному попросить вздумал. Но отец так выучил, что мужчина стойким должен быть и сильным. И не унижаться ни перед кем. Вот Милад его заветы и соблюдал по сей день.

– Помоги, еще чаем напои. Или трав своих пожевать дай! Плохо мне, плохо…

И вправду, Камил раздвоился перед его глазами. Потом колдунов стало трое, четверо, и все они, насмешливо сверкая глазами, начали выплясывать вокруг мудреный танец, размахивая длинными полами ярких кафтанов. Милад встряхнул головой, но мираж не прошел. И стало ему так страшно, что на коленях он молить хотел. Чтобы Камил пощадил и вылечил его.

– Не буду больше дурное замысливать! – почему-то взревел Милад, вскинув глаза в потолок. – Отпущу Дану с миром, пускай с Теодором остается, раз так полюбился он ей. Я ей противен, я знаю. Не стану больше мешать их любви. И так помешал, когда на сеновале в первый раз завалил, и Драго потом родился. И Драго из дворца обратно звать не буду. Вот только… прощения у него и у Даны попросить хочу. И кристалл возьму, коли выживу. Чтобы узнать наверняка, мой ли сын Драго! И не мучить себя более этим.

Камил осторожно перехватил руки Милада, отцепляя от себя. Змейка проворно переползла ему на шею, пригрелась где-то у воротника кафтана. Чтобы не придавили случайно, раз Милад хватать его вздумал. Камил обхватил его за плечи, уводя к лавке.

– Тише, тише, ну, что ты… – приговаривал Камил, как над больным ребенком. – Рано тебе еще сдаваться, Милад. И каяться рано… Выживешь ты, я позабочусь о тебе. А утром и не вспомнишь о том, как плохо тебе было. Перетерпеть просто нужно. Останешься у меня, а наутро отведу тебя по безопасной тропе.

С этими словами Камил уложил Милада на лавку, подложив ему под голову вышитую подушку. Странно смотрелись некоторые богатые предметы в простом лесном домике, но чего только люди не тащили ему в уплату. А заезжала к нему и знать по делам тайным, колдовским.

***

Плохо Миладу было этой ночью. Метался в бреду, чувствовал кожей, как царапали золотые нити подушек дорогих. Жар неизвестного происхождения сжигал его тело. И одежда ощущалась болезненно. Лишним бременем на чувствительной коже.

Колдун не стал его раздевать, а Милад с трудом переносил рубашку. Спина ныла, словно плетью исхлестанная, а ноги и руки выкручивало от болотных чар. Но Камил не бросил в беде. Выхаживал. Чувствовал Милад на своем лбу прохладные травяные компрессы. И тонкие, но сильные пальцы массировали его виски, пока Камил приговаривал что-то неслышно. Может, свои заклинания? Но Камил добрым был колдуном, ведь страшные чары болота отступили к утру. И Милад открыл глаза, чувствуя себя слабым, как котенок.

– Пить, – жалобно простонал Милад, едва разлепил веки.

В глаза как песка насыпали. В горло