Апогей. Часть 1 - Руслан Темир

Белозерский. Рад знакомству. — Мужчина чуть склонил голову, в каждом его движении читалась изысканность манер и воспитание.

— Борис Хаманюк, только через г, акцент у меня такой, часто так и записывали с буквы х. — Борис усмехнулся. — Вы из новоприбывших?

— Именно, взял на себя организационную должность, для более легкого взаимодействия. Сами понимаете, людям проще доверять соратникам.

— Сохласен. Так вот, вы еще, наверное, не в курсе о достижениях наших конструкторских бюро? Это я так, образно выразился. Техника у нас немного иная, что позволяет работать намного быстрее, нежели в допурпурное время.

— Я уже заметил, что подавляющее большинство работает на аккумуляторах. Это тоже вызвало много вопросов: скорость зарядки, КПД электродвигателей, нагрузка на энергосети, источник электроэнергии? Ликвидно это все?

— Вам надо экскурсию проводить, позвольте закончить собрание и я, взяв на себя роль Вилли Вонки, проведу вас по нашей «шоколадной фабрике».

Обсудив планы на ближайшие работы, Борис отправил бригадиров на рабочие места и вернулся к ожидающему в стороне Лавру.

— Пройдемте, продемонстрирую вам последние изобретения наших ребят. Приготовьтесь удивляться. — Гаманюк широким театральным жестом пригласил Белозерского следовать за ним.

— Можем перейти на «ты», если вам так будет удобнее. — Лавр кивнул, принимая приглашение.

— Если позволите, то я продолжу общаться в такой же манере. Прямо услада для души. — Борис мечтательно вздохнул. — В школьные ходы я упивался чтением классической литературы. Мне очень импонировали персонажи восемнадцатого и девятнадцатого века. Эта высокопарная речь, поведение, все так изысканно и аристократично. Для меня, мальчишки выросшем в шахтерской семье, сие являлось верхом этикета и манер. Но сверстники меня не понимали, поднимали на смех. Родители восприняли за позерство, отец помох слезть с облаков военным ремнем и крепким словом. Только в университетские ходы, в театральном кружке, еще в советском союзе, ихрая роли Пьера Безухова, персонажей Шекспира и Гюго, я в волю реализовывал свое стремление. В дальнейшем, посвятив себя строительству, пришлось забыть об этом, сами понимаете, на стройке совсем друхой язык коммуницирования. И вот, встретив вас, у меня затаилась надежда предаться детской ностальхии и немнохо поупражняться в искусстве культурной речи и изысканности манер.

— Что же, — Лавр усмехнулся. — Если вы так желаете, то я вам подыграю. Говорите, занимались строительством?

— Всю жизнь, начинал подсобником: кирпичи разхружать, песок таскать. Эта работа меня закалила, помохла понять саму суть стройки. Далее двинулся по карьерной лестнице: сначала стал мастером, потом брихадиром. В результате дорос до должности руководителя объектов. Строил хостиницы и пансионаты по всему Черноморскому побережью. Как видите, даже после скоропалительной кончины человечества мои навыки востребованы. Стараюсь быть полезным и реализовывать себя в меру моих скромных возможностей.

— У вас отлично выходит. Прекрасно находите общий язык с прорабами, организовываете рабочий процесс слаженно и оперативно. Я бы очень ценил такого кадра в своем штате.

— Осмелюсь спросить, чем вы занимались до «Пурпурного»? — Борис свернул с главной дороги, направившись в сторону гаражей и технических помещений.

— У меня была крупная компания, порядка десяти тысяч человек в штате. Мы с вами коллеги, только вы работали непосредственно «в поле», я руководил предприятием. Жилые комплексы, стадионы, торговые центры. Все, от инженерно-геодезических изысканий, разработки проектов и до финальной сдачи объектов.

— Приятно встретить коллеху. А какую роль выполняете в данное время среди прибывших людей?

— Благодаря прошлому опыту, сумел их собрать и организовать после речи Александра Князева в «Восходе». Народ разрозненный, из разных общин, боялись выразить свое мнение, сепарироваться от несогласных. Сначала собрал людей из своей общины, среди которых уже сумел заработать авторитет. А далее пошло как снежный ком: к нам примыкали группы людей поменьше, мы разрастались, и сработал эффект большинства. Жалко, что не все решили примкнуть к «Истоку». Находясь в общине, меня переполняли сомнения. Все-таки их план довольно прямолинеен, и человек обладающий хоть малой толикой здравого ума, довольно быстро понимал суть происходящего. А дальше вставал выбор, или согласиться на отведенную тебе роль, подставив руки под кандалы, или вскинуть флаг Спартака, обрекая себя на верную смерть. Я не герой, каюсь, не хватило у меня духа поднять восстание, хоть и понимал безысходность ситуации. — Белозерский тяжело вздохнул.

— А как оказались в рядах морского десанта? Судя по вашей истории, вы и война — абсолютно несовместимы. — Борис посмотрел на приближающиеся здания складских помещений.

— Ох, в двух словах и не скажешь. Нас практически силком заставили, альтернативы не было. Большинство пошли, поверив заявлениям руководства, что вы — террористы, устроившие эпидемию, но я в это не поверил. Слишком много дыр в их лжи. Как горстка гражданских может противостоять подготовленной организации способной устроить геноцид такого масштаба? Почему нас не стерли с лица земли, пока мы не обустроились и не обросли мускулами? Почему такая влиятельная группировка окопалась в поселке на берегу Черного моря? Вот в остров на Средиземье или в Атлантике я бы поверил. Нас, сомневающихся, поставили перед фактом, что или мы, или старики и женщины. А те, кто все равно решил остаться, отправляются на самые тяжелые и изнуряющие работы. Считай на каторгу, как непокорные. Я и так потерял всех дорогих мне людей, и не сильно держался за возможность задержаться в этом мире. Пусть лучше вместо меня какая-нибудь молодая девушка поживет. Тем более в стенах общины я никогда не нашел бы ответы на свои вопросы, а здесь был хоть какой-то шанс разобраться. Был план дезертировать во время атаки, но вы подоспели раньше и накрыли вашим химическим оружием.

— Простите за это… — Начал извиняться Гаманюк.

— Ну что вы, не стоит. Я понимаю, это вынужденная мера. Единственный способ сохранить нам жизнь.

— Согласен. Вот мы и пришли, проходите. — Борис открыл массивную стальную дверь и завел Белозерского в ангар. — Видите эти штабеля аккумуляторов? Именно на них и работает вся наша техника. Это не простые батарейки из допурпурной эпохи. Это уже второе поколение, они в сорок пять раз превосходят по емкости обычные литиевые, более долховечные и мощные. На одном заряде такохо аккумулятора простая лехковая машина может проехать порядка шестнадцати тысяч километров. — Глаза Лавра округлились от удивления. Гаманюк, увидев реакцию собеседника, продолжил с довольной улыбкой. — Электродвихателя тоже новые, КПД выше на пятьдесят процентов, что дает существенный прирост в мощности. Помимо чисто техническохо превосходства, большинство техники управляется нейросетями, полностью автономно. Нам не нужно думать, как замешивать бетон, подавать ехо на объект, сваевдавливающие машины работают в два раза быстрее, все ручные инструменты выполняют свои задачи в два раза более эффективно и не привязаны к проводам. Освещение на объектах осуществляется за счет батарей. Для доставки материалов на верхние этажи инохда используем вертолеты, так же работающие на электродвихателях. И это далеко не все, с остальным можете ознакомиться непосредственно на строительной площадке. Все это позволяет ускорить процесс минимум в два раза, а инохда в три. Именно поэтому мы так уверены, что успеем ввести корпус в эксплуатацию за две недели.

— А я то и думаю, почему автобусы, на которых нас везли из «Востока» едут так тихо. И вертолеты, там на пляже в Архипо-Осиповке, подлетали почти бесшумно, только свист винтов. Изумительно! Как вам удалось добиться такого прогресса? И главное, как вы обеспечиваете все это электричеством? Ведь для заряда батарей необходимо просто колоссальное количество энергии. — Белозерский осматривается по сторонам с лицом ребенка, попавшего в гипермаркет игрушек.

— За энерхообеспечение отвечает реактор на управляемом термоядерном синтезе. Он подключен к уже существующей сети снабжения. Ехо производительность превосходит несколько атомных станции, хватит запитать половину европейской части России. Все эти изобретения были совершены до эпидемии, нам лишь посчастливилось встретиться с их создателем, который решил, что пришло время открыть их человечеству. Только сильно не распространяйтесь. Народ еще не хотов принять такой резкий скачок в прохрессе.

— Конечно, конечно. Все понимаю. Самому до сих пор не верится. Это… — Лавр запнулся. — Это шокирующее и великолепно. Столько проблем решает за раз. Я так понимаю, что все сферы жизнеобеспечения «Истока» работают на этих технологиях?

— Именно. Все, что вы видели на базе. — Борис расплылся в улыбке, став похожим на чеширского кота.

— Сейчас я еще больше убедился в правоте своего решения примкнуть к вам. Да за этим же будущее! Я думал, что человечеству конец, остатки