Год 1914-й. Время прозрения - Александр Борисович Михайловский

По заключению этой женщины, которому я доверяю, ваш сын обременен всеми теми недостатками, делающими его непригодным к занятию престола, что и вы сами. Двадцатый век -время ужасных войн и великих социальных потрясений, а посему государственный штурвал стоит вручать людям, способным стойко удерживать выбранный курс, невзирая на внешние обстоятельства и крики советчиков. Именно ваша дочь Ольга сможет выслушать всех, но без малейших колебаний сделает ровно так, как требуется для пользы дела, поэтому именно ее стоит делать императрицей, а не Алексея.

Александра Федоровна опять хотела возразить (ибо главным любимцем ее сердца оставался вымоленный у Бога и выстраданный сын), но Лилия щелкнула пальцами - и Алиса Гессенская застыла неподвижно, будто окаменела.

- Вот так-то лучше... - пробормотала маленькая целительница и, обращаясь к императору Николаю, добавила: - Вашу супругу, уважаемый Николай Александрович, предстоит долго лечить - и душевно, и соматически. Ее душу отягощают многочисленные демоны, от которых ее надо как можно скорее избавить. Одних она привезла с собой из Гессена, другими обзавелась уже в России, в вашей вечно склочничающей и скандалящей семейке, третьих ей подарил страх за жизнь сына, но главный демон - тот, который требует, чтобы ее долгожданный и такой любимый сын сел на трон, что составляет главную цель ее жизни. Лечить, лечить и лечить - и результат будет выше всяких похвал, в чем вы можете убедиться, если посмотрите на сидящую прямо напротив супругу вашего альтер-эго. Да и вам со временем тоже следовало бы отдохнуть от государственных забот и развеяться, а то вид у вашего Величества такой, что краше в гроб кладут.

- Да, действительно, что-то я устал... - Император провел ладонью по неожиданно вспотевшему лбу. - Давайте позовем сюда Ольгу и сообщим ей «радостную» новость о том, что спустя некоторое время она должна взвалить на свои плечи неимоверный груз управления Российской Империей. Сейчас я вызову слуг и распоряжусь...

- Не надо слуг, потому что некоторым образом мы с вашими старшими дочерями уже знакомы, - усмехнулась Кобра, доставая из нагрудного кармана «портрет»

Ольги. - Девочки, ваш Папа ждет вас в своем новом кабинете, форма одежды - парадная, настроение боевое.

- Девочки? - удивленно переспросил император, когда Кобра разорвала связь.

- Ольга и Татьяна составляют устойчивую дополняющую друг друга пару, поэтому и разговаривать с ними необходимо как с двуединым целым, - вместо Кобры ответила Лилия. - Императрицей, несомненно, будет Ольга, но и Татьяна приложит все возможные усилия к тому, чтобы помочь сестре справиться со своими императорскими обязанностями. Но, тихо - они уже идут.

Татьяне и Ольге, чтобы попасть из своей комнаты в новый кабинет императора, надо было пройти по коридору через все крыло до конца, в проходной повернуть мимо буфета налево, спуститься по лестнице со второго этажа на первый, через вестибюль Собственного Подъезда пройти в коридор, разделяющий покои Императора и Императрицы, и снова пройти все крыло насквозь. С учетом всех изгибов и поворотов пути - расстояние чуть больше ста метров; время движения для легконогих, восторженных девиц, делающих над собой усилие, чтобы не бежать - около полутора минут.

В дверь постучали два раза, и раздался голос Ольги:

- Папа, ты нас звал?

-Да, входите! - неожиданно охрипшим голосом произнес император Николай.

Шагнув за порог, цесаревны сразу же срисовали мизансцену, однако не повели и бровью.

- Здравствуйте, Папа и Мама, - сказала Ольга, потупив взор, - здравствуй, Анмама5, здравствуйте, господин Серегин и госпожа Кобра, а также Лилия и Иосиф.

Произнося последнее имя, Ольга чуть заметно покраснела, Коба улыбнулся, а Николай Второй удивился, что его дочь знает Горца по имени. И имя-то какое - библейское! Мария Федоровна тоже заметила мгновенный пере-стрел глазами и сделала свои выводы.

- Как я понимаю, девочки, - строгим менторским тоном сказала она, - вы с этими господами где-то уже встречались без нашего ведома?

- Да, встречались, - довольно дерзко ответила Татьяна, - и не где-то, а прямо в Тридесятом царстве. Видели там фонтан Живой Воды и девок-амазонок, а потом посетили библиотеку и пили из тамошнего источника мед мудрости. Поскольку усов у нас нет, то все попало туда, куда надо. Хотели еще посетить танцульки, но за разговором с умными людьми время пролетело быстро, и мы решили отложить увеселения на следующий раз. Разговор, надо сказать, того стоил.

Император, несколько обескураженный тем, что дочери обскакали его на два корпуса, и знают то, что ему пока неведомо, прокашлялся и сказал:

- Мы, собственно, решили принять условие присутствующего тут Артанского князя и против всех правил передать престол своей старшей дочери Ольге. Оправдание у Нас при этом только одно - так хочет Бог! А Его воле на небесах и на земле не смеют противиться ни смертные, ни бессмертные. Теперь дело за малым - узнать, согласна ли моя юная дочь приняться за тяжкий монарший труд, добровольно взвалив на себя груз, который сродни с ношей Атланта.

- Конечно, Папа, я согласна, - выступив вперед, сказала Ольга. - Даже не зная всех подробностей, на одних предчувствиях, ты принял очень хорошее, правильное решение. Нас всех ждут ужасающие испытания, и чтобы их преодолеть с честью, нужен человек совсем другого психического склада, чем у тебя. Господин Серегин как раз и прибыл для того, чтобы обратить катастрофу России в ее невероятный триумф. Но он способен только начать дело, расставив по местам правильные фигуры и завязав схватку авангардов, а выиграть основное сражение мы должны сами, ибо, в противном случае, чем мы будем лучше допотопных людей, которые не пахали, не сеяли, а требовали урожая...

- А какие такие ужасные испытания ждут Россию, чтобы для отпора им надо было переменять правление, да еще таким диким способом? - спросила вдовствующая императрица, одним глазом кося на свое омоложенное второе Я.

В ответ Ольга процитировала первые строфы пророческого стихотворения Лермонтова:

- «Настанет год. России черный год.

Когда царей корона упадет.

Забудет чернь к ним прежнюю любовь,

И пища многих будет смерть и кровь.

Когда детей, когда невинных жен

Низвергнутый не защитит закон»...

- До страшного года, - добавила она от себя, - по календарю осталось чуть более двух лет. И тогда вам с тетей Ольгой придется бежать из России, а мы все умрем. Но катастрофа может и не случиться, если мы приложим к тому все возможные усилия. Господин Серегин считает, что я совсем по-другому понимаю людей, чем