Андрей Величко - Подкидыш

Насчет бандитов дорогой учитель врет, это и ежу понятно — он же по Москве не пешком ходит, а ездит, причем не один. Похоже, человек таскает с собой пушку для того, чтобы в безвыходной ситуации имелась возможность застрелиться. Времена-то сейчас суровые, и, если его сожрут конкуренты, то еще до казни он успеет очень близко познакомиться с квалифицированными палачами. Да и сама казнь будет не каким-нибудь банальным повешением, а, например, четвертованием. И тут, значит, возможны всякие ситуации. Например, такая. Возьмет Остерман да пристрелит Алексея Долгорукова — ну больно уж рожа у того будет противная. А потом, осознав всю глубину своего преступления, застрелится оставшимся зарядом, благо стволов в его пистолетике два. Вот только как много времени у нас есть на подготовку? Хотя это сейчас скорее всего скажет сам вице-канцлер. Ведь не только же для похвал ученику он сюда приперся!

Остерман не обманул надежд молодого царя. Кое-как восстановив душевное равновесие, хоть и не в полной мере, он потихоньку начал переходить к основной цели своего визита. Правда, перед этим потратив минут пять на мягкие укоры в поспешности, описание тлетворного влияния избыточной роскоши на неокрепшие души и необоснованности подозрений в адрес столь бескорыстных людей, как его коллеги по Совету. И, наконец, сообщил главное.

— Государь, цесаревна Елизавета собирается в Москву, дабы лично поздравить тебя с чудесным исцелением от смертельной болезни. Теперь, когда Иван Долгоруков и его сестра отправлены в ссылку, этому ничто не мешает, а Совет, в рассуждении доставить радость государю, отправил ей письмо об этом.

— Пусть приезжает, — оживился Сергей, — мы с ней весьма дружны. А когда мне ее ждать?

— Она хочет выехать не сегодня, так завтра, дабы успеть до весенней распутицы.

Ага, прикинул Новицкий, это дней десять. Вряд ли мой тайный враг перейдет к активным действиям до ее приезда, и, значит, неделя у меня точно есть. Но только кому может быть выгодно вступление Елизаветы на престол вместо меня — это при ее-то взбалмошности и непредсказуемости? Ладно, над этим еще есть время подумать.

Однако после раздумий ситуация стала казаться Сергею не столь радостной, как он изображал перед Остерманом. Да, тетка вроде бы беспечна и не помышляет ни о чем, кроме развлечений. Вот, например, в той истории так думала Анна Леопольдовна, и чем она кончила? Даже Миних ничего не подозревал, за что и поплатился. Мало того, за пару недель до переворота английский посол Финч отправил донесение, в котором утверждал, что Елизавета слишком ленива и безынициативна для того, чтобы участвовать в заговоре. Правда, историки утверждали, что характер будущей императрицы закалился за десять лет пребывания в немилости во время правления Анны Иоанновны. Но они там что, свечку держали? Можно подумать, Елизавета сейчас в милости. Просто тогда смерть Петра Второго была слишком скоротечна, и цесаревна не успела ничего предпринять. А в этой реальности время у нее было, и разве она не могла использовать его с толком? Ведь какая получается красивая комбинация — стравить Петра с Верховным Тайным Советом, принять меры, чтобы молодой царь не пережил этого конфликта, а потом явиться в облике спасительницы престола от гнусных цареубийц. Тогда у нее на руках будут хорошие козыри! Она же дочь Петра и законная наследница по завещанию его супруги Екатерины Первой. Ну, а то, что Елизавета до последнего момента пребывала в своем имении недалеко от Петербурга, только избавит ее от подозрений в соучастии, но не сильно помешает направлять события в нужную сторону. Мало ли, вдруг у нее есть в Москве какое-нибудь незаметное доверенное лицо, наподобие Анастасии Ивановны у Новицкого.

Неужели симпатичная молодая тетка и есть тот тайный враг, которого пока без особого успеха пытался вычислить Сергей?

Если да, то расклад по поводу Совета меняется — эти люди ей не нужны и, значит, ни один из них не может обладать хоть сколько-нибудь полной информацией о планах цесаревны. А вот Ушаков на роль ее доверенного лица подходит просто идеально — мотив тут виден невооруженным глазом. Ведь даже если Петр Второй в каком-либо виде восстановит Тайную Канцелярию, то причин сразу устраивать широкомасштабные репрессии у него нет. А у Елизаветы очень даже есть! И, значит, роль начальника спецслужб при ней будет куда значительней, чем при нынешнем императоре.

Эх, вздохнул Сергей, ведь здесь вроде уже известна поговорка про мавра. И на самом деле в число перспектив Ушакова входит не только долгая близость к новой императрице, как соучастника ее возвышения, но и случайная смерть от передозировки сока каких-нибудь не самых безобидных грибочков. А то и вовсе арест да быстрая казнь по надуманному обвинению после того, как Елизавета подберет подходящего сменщика, который все это и организует. Неужели он этого не понимает… или в эти времена подобное еще не столь очевидно? Ей-богу, даже пожалел бы дурака, копай он не под меня, а под кого-либо еще. Может, все же поговорить с ним начистоту?

Нет, быстро понял Сергей, это не годится. Будь Ушаков незаменимым, и то подобный разговор вряд ли оправдан, но, похоже, та же бабка Настасья справится с должностью ничуть не хуже его. Да и не только она, таких талантов всегда хватало в любой стране. Это вам не Нартов, который в настоящее время уникален, ведь до рождения Кулибина еще целых четыре года. Правда, наверняка есть какие-нибудь неизвестные потенциальные гении, но как их найдешь-то? Нет, поискать, конечно, нужно, однако быстрой отдачи ждать не стоит.

Значит, в ближайшее время Андрей Ушаков прикажет нам долго жить, подвел Новицкий итог первой части размышлений по только что открывшимся обстоятельствам. А вот вторую часть — кто составит ему компанию на этом пути — еще предстоит серьезно обдумать. Первым же делом, не откладывая, снарядить отстрелянные гильзы. Разумеется, порох у Новицкого уже имелся, причем лучший, который вообще можно было достать в Москве. Пули он тоже отлил заранее, ведь в контейнере в числе прочего имелась и маленькая, всего на два места, очень легкая пулелейка из магниевого сплава. Револьвер, ясное дело, еще в будущем испытывался с патронами на дымном порохе и свинцовыми безоболочечными пулями. Мощность выстрела при этом получалась несколько ниже, всего около двухсот пятидесяти джоулей, и немного падала кучность, но даже с такими боеприпасами наган оставался вполне приличным оружием. Капсюлей же Новицкий захватил с собой вполне достаточно, кончатся они очень нескоро.

Процесс снаряжения гильз не мешал думать, и Сергей продолжил свои размышления. Получается, что Остерман должен прибить не Алексея Долгорукова, а Ушакова. Что ж, для такой сцены декорации получатся даже проще. Надо вызвать Андрея Ивановича сюда и с грустным видом сообщить ему, что он, Петр, все осознал, согласен всего на пятьдесят тысяч годового содержания и готов немедленно удалить от своей особы Миниха. После чего вручить письменный приказ, адресованный Ушакову, о немедленном прекращении всех расследований, и велеть доставить его лично. Для того же, чтобы дальнейшее прошло без осложнений, у бабки Насти надо затребовать двух-трех головорезов с опытом реальной работы — они в случае чего нейтрализуют ушаковскую прислугу. Старушка уже говорила, что подобные людишки у нее на примете есть. Жалко, что им нельзя доверить основную миссию, ее придется выполнять самому, чтобы потом не кусать локти из-за бестолковости бабкиных кадров. А Елизавету стрелять пока не обязательно — если она будет вести себя прилично, то отделается ссылкой в какой-нибудь Пелым. После того, разумеется, как по всем правилам подпишет отречение от своих прав на российский престол. А не захочет — кто же ей тогда доктор? В упор прекрасно сработает и патрон, снаряженный местным порохом.

Глава 13

— Иди, государь, тут все тихо, — чуть приоткрыл дверь Пахом, первый из бабкиных "специалистов". Второй, Гаврила, остался наверху, у входа в прихожую, за которой находилась комната, где сейчас беседовали Остерман и Ушаков.

Император подавил неуместное желание спросить, сколько трупов образовалось в процессе обеспечения тишины. Ведь еще на стадии разъяснения плана операции Новицкий предупредил, что надо по возможности обходиться без лишнего смертоубийства. Но оба исполнителя с таким изумлением уставились на него, что Сергей, ругнув себя за неуместные в этом времени комплексы, вынужден был с ходу придумать, что у него в доме Ушакова есть ценный осведомитель, которого не хотелось потерять зря. Такое объяснение устроило бабкиных кадров, но Гаврила попросил описать этого человека, дабы в случае чего не сомневаться. Уже закончив наскоро придуманный словесный портрет, Новицкий сообразил, что этот мифический осведомитель получился больше всего похожим на него самого.