В дивизионе - Алексей Дягилев

немецких автомашин с войсками и грузами, около 90 повозок с боеприпасами, 9 орудий, 39 зенитно-пулемётных точек, разбито 6 железнодорожных вагонов, 2 бронеплощадки и 1 паровоз, рассеяно и частью уничтожено до 3 батальонов пехоты противника.

Оперативная сводка за 26 февраля 1942 года

Утреннее сообщение 26 февраля

В течение ночи на 26 февраля наши войска продолжали вести активные боевые действия против немецко-фашистских войск.

Вечернее сообщение 26 февраля

В течение 26 февраля наши войска, преодолевая сопротивление противника, продвинулись вперёд и завяли несколько населённых пунктов.

За 24 февраля уничтожено не 20 самолётов противника, как об этом сообщалось ранее, а 34 самолёта противника.

За 25 февраля в воздушных боях сбито 17 и уничтожено на аэродромах 4 самолёта противника. Всего за этот день уничтожен 21 немецкий самолёт. Наши потери 5 самолётов.

За 25 февраля частями нашей авиации уничтожено и повреждено 65 немецких автомашин с войсками и грузами, около 70 повозок с боеприпасами, 36 зенитно-пулемётных точек, взорвано два склада с боеприпасами и один склад с горючим, разбито 5 железнодорожных вагонов, разрушен мост, рассеяно и частью уничтожено до 3 рот пехоты противника.

Оперативная сводка за 27 февраля 1942 года

Утреннее сообщение 27 февраля

В течение ночи на 27 февраля наши войска продолжали вести активные боевые действия против немецко-фашистских войск.

Вечернее сообщение 27 февраля

В течение 27 февраля наши войска после упорных боёв с противником на разных участках фронта заняли несколько населённых пунктов. Противник несёт большие потери в технике и особенно в людях.

За 26 февраля в воздушных боях сбито 3 и уничтожено на аэродромах 16 самолётов противника. Всего за этот день уничтожено 19 немецких самолётов. Наши потери 5 самолётов.

За 27 февраля под Москвой в воздушных боях сбито 3 и уничтожено огнём зенитной артиллерии 3 самолёта противника, а всего в этот день под Москвой уничтожено 6 немецких самолётов.

За 26 февраля частями нашей авиации уничтожено и повреждено 150 немецких автомашин с войсками и грузами, около 70 повозок с боеприпасами, 11 орудий, 2 зенитно-пулемётные точки, рассеяно и частью уничтожено до эскадрона всадников и до батальона пехоты противника.

Оперативная сводка за 28 февраля 1942 года

Утреннее сообщение 28 февраля

В течение ночи на 28 февраля наши войска продолжали вести активные боевые действия против немецко-фашистских войск.

Вечернее сообщение 28 февраля

В течение 28 февраля наши войска, преодолевая узлы сопротивления противника, продвинулись вперёд и на некоторых участках фронта заняли несколько населённых пунктов.

За 27 февраля сбито в воздушных боях 15 немецких самолётов, огнём зенитной артиллерии 3 самолёта и уничтожено на аэродромах 20 самолётов противника. Всего за этот день уничтожено 38 немецких самолётов. Наши потери 7 самолётов.

За 28 февраля под Москвой уничтожено 7 немецких самолётов.

Нашими кораблями в Баренцевом море потоплен транспорт противника водоизмещением в 5.000 тонн.

За 27 февраля частями нашей авиации уничтожено и повреждено 130 немецких автомашин с войсками и грузами, 100 повозок с боеприпасами, 18 орудий, 29 миномётов, 16 пулемётов, 2 зенитно-пулемётные точки, взорвано 2 склада с боеприпасами, 2 склада с горючим и один вещевой склад, повреждён бронепоезд, рассеяно и частью уничтожено до эскадрона всадников и до батальона пехоты противника.

Глава 1

Вот же грёбаные секретчики, ничего конкретного, одна вода. Матерюсь я про себя, прочитав подшивку со сводками, и отложив её в сторону. Ну хоть про оставленные города больше не вещают, и это радует, вот только скоро лето и сводки опять запестрят, что в ходе упорных и продолжительных боёв нашими войсками оставлены города…

В госпитале города Рязани я валяюсь уже около месяца, и вот только сейчас удалось найти и прочитать свежие для меня сводки. Но про 33 армию я так ничего и не нашёл, не упоминалось в этих сводках также и про знакомых мне командиров. Дело вроде бы идёт на поправку, и после операции я оклемался, а теперь ещё и «сенсорный голод» утолил, так что скоро пора и на выписку… Но начну сначала.

Хотя доктор Бергер меня и заштопал «на живую нитку», но очередная контузия, поломанное ребро, а также ушиб позвоночника не способствовали быстрому выздоровлению. Тем более один из осколков засел достаточно глубоко, и его обнаружили только при помощи рентгена. Операция прошла успешно, лишнее железо из моего организма выколупали, спинной мозг не повредили, так что инвалидность мне не грозила. «Кости почти целы, а мясо нарастёт», как пошутил хирург, который меня оперировал. Я с ним тоже пошутил. Сказал, что могут отрезать ещё чего-нибудь лишнего, для навара. А то каша слегка жидковата, а в супе крупинка за крупинкой, гоняется с дубинкой. Доктор шутки не оценил, и беседу в тот раз не поддержал. Зато сегодня меня вызвали к замполитру, или к военному комиссару госпиталя. Хотя может военврач второго ранга меня и не сдавал, палата большая, да и медперсонала на обходе хватало. И хотя с того разговора прошло уже больше недели, но и других косяков я за собой не припомню. Сразу после завтрака и обязательного перекура, я поднялся на второй этаж, но в кабинете с надписью «Директор» никого не застал, поэтому зашёл по пути в Ленинскую комнату и замечтался…

— Ах вот ты где прячешься, Доможиров. А ну быстро за мной! — прервала мои размышления сестра-сиделка Любочка, как мы её все называли. Делать нечего, пришлось подчиниться этому семипудовому счастью. Так что теряясь в догадках, в сопровождении или под конвоем сиделки я и приковылял к нужному кабинету.

— Разрешите? — после короткого стука в дверь, заглядываю я в бывшую вотчину директора школы.

— Входите. Кто там ещё? — недовольным голосом разрешает мне войти нынешний хозяин кабинета.

— Товарищ батальонный комиссар, сержант Доможиров по вашему приказанию явился. — Вытянув руки по швам, чётко докладываю я. Головной убор к пижаме не прилагался, поэтому и козырять не пришлось.

— Явился, не запылился. Проходите, присаживайтесь, Доможиров. — Показывает он на стул, стоящий напротив стола. Присаживаюсь на краешек стула, в готовности выслушать очередную ахинею, но дело принимает неожиданный поворот.

— Шурик, вы комсомолец? — спрашивает комиссар.

— Да, с тридцать четвёртого года, — подтверждаю я данные, записанные в моём комсомольском билете. — Только я не Шурик.

— Так почему же вы, в то время как весь советский народ, возглавляемый коммунистической партией под руководством товарища Сталина, напрягает последние силы в борьбе с коварным врагом, разлагаете дисциплину, а