Русь и Орда - Даниил Сергеевич Калинин

клинка лишь вспороло стеганку да оцарапало кожу на ребрах… Не дав ушкуйнику опомниться, ответным ударом вгоняю квилон точно в шею захрипевшего ворога, утопив лезвие в его плоть по самую рукоять!

…Недооценил я тебя, Иван. Ох, недооценил! Но оказалось, что бывалый, битый зверюга-пират на клинках заметно сноровистее и умелее князя-порубежника, куда как реже бывавшего в сече… На круге-то в Хлынове я был при полной броне – и когда предложил Божий суд атаману, тот поостерегся биться с хорошо защищенным латником. У самого-то панцирь был попроще – лишь кольчуга с парой металлических вставок… Но теперь, когда я предложил поединок в равных условиях – будучи уверенным в том, что «затащу» на опыте и ратной выучке Федора – ушкуйник и зацепился за бой. Мне еще повезло, что в институте всерьез увлекался единоборствами – ведь пригодилось же!

Теперь бы еще повезло выжить – а не истечь кровью и не загнуться от заражения после прижигания ран…

Я постарался не отключаться подольше. Но сил хватило лишь дождаться Алексея с Михаилом, подхвативших меня на руки, – да мельком, гаснущим сознанием зацепить встревоженное, испуганное лицо Дахэжан.

Волнуется.

Приятно…

Глава 1

Липень (июль) 1381 года от Рождества Христова. Нижний Дон

… – Фе-о-дор… Фе-о-дор, проснись…

– М-м-м… Не хочу, не хочу… Еще поспать…

– Феодор, проснись!

Я широко открыл глаза – и в изумлении уставился на поднятую над головой мачту и холщовый парус, чуть хлопающий из-за порывистого ветра. К нему, впрочем, уже потянулись помощники кормчего – а с кормы струга раздался знакомый голос Степана Никитича, буквально рявкнувшего на своих «матросов»:

– Подтянуть!

Ну, все правильно – раз парус слишком отпустили на ветер и он начал заполаскивать, первым делом его требуется подтянуть, что чаще всего и решает проблему. Насмотрелся уже за несколько месяцев кажущегося бесконечным плавания…

Вот только о том, что я нахожусь на борту струга, следующего на север, в родной Елец, в полузабытье затянувшихся сновидений я совершенно позабыл. Почему-то казалось, что я дома, еще до катастрофы – и что мне просто-напросто нужно идти в школу…

Стоп. А что за голос звал меня из этих сладких сновидений о времени, когда моей самой большой проблемой была двойка по алгебре?

– Феодор! Как я рада, что ты проснулся! Тебе, слава Богу, стало лучше… А ведь вчера еще был сильный жар!

Вот это… Нехило так я отключился, раз позабыл обо всем и про всех! Лишь только вновь услышав голос Дахэжан, я вспомнил и о княжне-черкешенке, и осознал, что подушка под моей головой – это вовсе не подушка, а мягкие девичьи ножки, на которых я так сладко улегся… Да и с тактильными ощущениями не все ладно – мягкие прикосновения тонких пальчиков суженой-ряженой до моей головы, практически невесомые, но такие приятные, я почувствовал далеко не сразу…

Наконец, услышав голос горянки, я повернул голову к ней – и, увидев счастливую улыбку девушки, дозвавшейся меня из сладкого морока, широко улыбнулся в ответ:

– В первом же казачьем городке – женюсь! Чего ждать возвращения в Елец, если здесь должны быть священники и хоть небольшие церквушки?!

Дахэжан чуть прищурилась – и словно недоверчиво склонила голову вбок:

– Еще не передумал?

– Я от своих слов не отказываюсь!

Девушка ничего не ответила – но вот улыбка ее стала шире. Я же вдруг поймал себя на мысли, что счастлив – что совершенно счастлив от осознания, что именно черкешенка станет моей спутницей жизни в этом мире. Что-то в ней такое есть… Что заставляет сердце биться сильнее и чаще – и словно какая-то сладкая истома разливается в груди. Быть может, всему причиной взгляд карих и лучистых глаз горянки, что так согревает меня?

Какое-то наваждение…

Никогда ничего подобного не испытывал. Это ведь явно не рядовая симпатия к приятной девушке или просто вожделение. Нет, это явно нечто большее…

– Но ты сама-то, Дахэжан, хочешь пойти за меня? Я не просто так спрашиваю, я неволить тебя не желаю и не стану брать тебя против воли. И если это именно так, и ты против – я обещаю тебе полную защиту и…

Я даже немного приподнял голову от волнения при мысли о том, что несу всякий бред, что может обидеть княжну – и одновременно страшась, что горянка решится воспользоваться моим предложением! Но во взгляде черкешенки лишь на короткое мгновение промелькнула холодная такая сталь – и тотчас маленькая ладошка ее мягко, но твердо легла мне на лоб, вновь прижимая мою голову к своим коленям.

Причем тело мое только теперь отозвалось острой болью во всех прижженных порезах, оставленных клинком Уса…

– Не говори этих слов больше, Феодор, если не хочешь меня обидеть. Я сказала, что согласна пойти за тебя замуж еще на пристанях Азака – и не изменю этого решения.

Я примирительно кивнул – но после не удержался, попытался объясниться:

– Просто я боялся, что принуждаю тебя, что ты приняла решение под давлением обстоятельств. Испугалась, что обесчещу, коли не согласишься…

Дахэжан понятливо склонила голову, ответив с некоторой грустью в голосе:

– Нет. Теперь бесчестье падет на меня, лишь если я, бежав по согласию, так и не стану твоей женой…

Последние слова меня немного насторожили – но, чуть поразмыслив, я не стал задавать в лоб про «так все дело в бесчестье?», а спросил самое сокровенное:

– Просто… Просто мы были знакомы всего день. Один день – и две случайные встречи… Один разговор. У нас… У нас, если заключают браки не по уговору родителей, а по согласию молодых, этого все же так мало… Мало, чтобы понять, что люди чувствуют друг к другу.

Несмотря на мои опасения, девушка лишь мягко улыбнулась – а ее пальчики глубоко зарылись в мои волосы и коснулись головы, заставив меня едва ли не замурчать от внезапного удовольствия!

– У нас девушек редко спрашивают о том, за кого они хотят пойти замуж, решения принимают отцы дочерей. Конечно, могут и умыкнуть – и если по взаимному согласию, то бывают и чувства… Но даже так у влюбленных есть лишь несколько коротких свиданий, за время которых они вряд ли успевают друг друга узнать. Нет, они успевают лишь почувствовать друг друга…

Дахэжан замолчала – замолчала так, словно сознательно выжидает необходимую паузу, так подходящую для очередного моего вопроса!

– Ну а ты – ты успела что-то почувствовать… Ко мне?

И вновь пальцы девушки мягко сжались на моей голове…

– Я почувствовала, что сердце мое бьется иначе, словно замирает в груди, в тот самый миг, когда впервые увидела тебя в чайхане, когда ты посмотрел на меня… Я с трудом смогла отвести от тебя взгляд, ведь девушке адыгэ