Князь Демидов #10 - Евгений Бергер

— У меня тоже пусто. — вздохнула китаянка: — Как на зло — вообще ничего за последнюю неделю.

— Хреново…

— Слушай! — Маоши щёлкнула пальцами: — Так, может быть ты снова раскрутишь тему про деда, который выкопал труп своего внука и съел?

— Про Галыгина? В принципе, хорошая идея. Надо бы съездить к нему и развести на очередной разговор. Только вот, злиться он в последнее время начал. Говорить не хочет.

— Ну… если бы про меня писали подобные ужасы, я бы тоже никого не впускала. Но… ты же говорил, что он поехавший?

— Может быть поехавший, а может быть и нет. Кто ж этих стариков поймёт? Мне вообще кажется, что у него кукуха поехала из-за службы в «Комете»! Там же ужас, что творится?

— Спецназ, как спецназ.

— Тем не менее! Он реально показался мне двинутым. Ну, ты прикинь? Поначалу чай предлагал… А, потом вилами стал угрожать! Это ж биполярочка! Кто достойнейшему автору будет вилами угрожать?

— Вспомни про Бермейра. Его читатели чуть насмерть не закололи, когда он очередного персонажа в своей серии убил. Жестокий чувак…

— Да псих он конченый. В развлекательное чтиво столько стекла напихал… Кто ж его читать-то после такого будет? — усмехнулся Котёночкин.

— Ребзя!!! — дверь распахнулась, и в кабинет залетела Кыся — она же Екатерина Валерьевна Шыц. Младшая помощница старшего редактора газеты. Этакая миниатюрная и крайне энергичная женщина «немного за сорок», которая вечно рассказывала самые свежие сплетни и… пыталась найти своим трём деткам от разных браков нового папулечку: — Вы сейчас обосцытеся!!!

— Чего это? — удивился Котёночкин.

— Это. Просто. Охрененно! — не унималась Кыся: — Помните, Рукожоп, как-то рассказывал про барсука из Перми?

Рукожоп — Валентин Степанович Земляника. Он же — старший редактор газеты.

— Он не барсук, а Снежный ратель! — поправил коллегу лучший корреспондент «Донского Вестника»: — Ну, и что там?

— Короче — этот монстр приехал в наш родименький Ростов и устроил АДОВОЕ МЕСИВО в центре города! Говорят — с богами махался! Прямо при всех! Круто, да⁈ — глаза Кыси горели, как во время своей первой свадьбы.

— Тююю… Что Демидов забыл в Ростове? — отмахнулся Котёночкин: — Брехня!

— Мамой клянусь! Мне Витька Мокрик сказал! А ему — Светка Маникюрщица с третьего!

— Да брехуны они все. Чушь собачья… Опять, поди, газ у ремонтников рванул… Хотя… — Котёночкин сузил глаза: — Напишем, что пермский дворянин чинит на улицах Ростова беспредел! Убивает мирных граждан и закусывает духами… «Самый злой пермяк Империи уже здесь!» О, да! Я прямо чувствую, как этот заголовок уничтожит сеть! Это же запах международного резонанса…

— Есть только один нюанс. — усмехнулась Маоши: — Как утверждал Рукожоп — этот ваш Снежный ратель убивает абсолютно всех, кто не так на него посмотрит. И это не слухи, а реальность. Сколько людей он убил? Да сам чёрт не знает!

— Так, где Демидов? А, где мы? Сдался пермскому аристократу наш «Вестник»! — отмахнулся Котёночкин: — Этот ваш ратель — обычный человек. Мысли он читать не умеет! Да и в Ростове никогда не появится. Хе-хе-хе… «Самый злой пермяк»! Ух, как круто звучит.

— Ох, нарвёшься ты. — Маоши неодобрительно покачала головой.

— Пф-ф-ф-ф… Даже если и нарвусь, то что? — звезда «Ростовского Вестника» уже во всю строчил статью: — Если, что-то не нравится — он всегда может прийти и сказать мне это лично!

Дверь с грохотом рухнула на пол, подняв в воздух небольшое облако пыли. В кабинет заглянул приличных размеров седовласый парень в дорогущем мундире.

— Прошу прощения. Мне бы Господина Котёночкина. — вежливо попросил таинственный незнакомец.

— Ваше Чего-то-тамшество… А, вас стучаться не учили? — нагло заявил лучший корреспондент города: — Да и представиться не помешает.

— Меня зовут — Владимир Демидов. — холодно произнёс парень: — Ещё раз повторю свой вопрос — мне бы Господина Котёночкина.

В кабинете повисла гробовая тишина. Маоши хотела спрятаться под стол, Кыся прокручивала в голове речевой модуль, чтобы соблазнить молодого аристократа, а Господин Котёночкин мечтал научиться уходить в сапспатиум.

— Хорошо. Давайте пойдём по логической цепочке. Некий лысый господин сообщил, что Котёночкина можно найти в кабинете номер четырнадцать. Здесь — две женщины.

— Эй!!! Я девушка!!! — запротестовала Кыся.

— Хорошо. Девушки и молодой человек. Отсюда следует, что Господин Котёночкин сейчас сидит передо мной. — заявил Демидов и сделал два шага вперёд: — Скрывать смысла нет. Я всё равно докопаюсь до правды.

— Ну… Я… Как бы… Его брат близнец. Вот. — уклончиво ответил Котёночкин.

— Понятно. — Владимир подошёл к звезде «Донского Вестника» и тихо произнёс: — Ещё одна статься про Дмитрия Галыгина, и твоя тупая голова окажется в твоей же собственной заднице. Ты меня понял?

— Понял, Ваше Благородие! Но… это не я! Меня нагло заставляли!

— С вашим главным редактором и учредителем я тоже поговорил. Не переживай, Господин «Жертва Обстоятельств». Мне уже всё про тебя рассказали.

Тело Котёночкина сотрясало от ужаса, но он изо всех сил старался не подавать виду.

— Брешут, Ваше Благородие! Моё же дело маленькое…

— В общем, я тебя предупредил. Смерть с головой в заднице… Ух, сколько слухов в городе пойдёт. — спокойно произнёс Демидов, а затем, кивнув девчонкам на прощание, вышел в коридор.

В кабинете вновь повисла гробовая тишина.

— Эх! Такого мужика упустила… — раздосадовано вздохнула Кыся.

— И не говори. — хмыкнула Маоши: — У меня реально поджилки от страха затряслись… Ну, а ты, Котёночкин? Усвоил урок?

— Угу… — ответил бледный от ужаса корреспондент: — Вы мне только… тряпочку принесите… кажется я ковролин… того самого…

+++

Буквально на днях я сделал интересное замечание, что боги очень часто вели себя, как дети.

Например — Устинья отказалась от хмурой маски и стала делать то, что ей хочется. Если говорить прямо — выбрала жизнь в своё удовольствие. Пока не пришёл я…

Капитолина никогда не привязывалась к мужчинам, не считая своего детства. Но Громовержец был её наставником, поэтому тут ничего удивительного. Самый лучший и заботливый «парень», который старается исключительно для твоего будущего. Как тут не влюбиться?

Что же касается меня — она совершенно не представляла, как себя вести. А я в свою очередь чётко обозначил границу, что мы с ней — боевые товарищи. В итоге, Лина не нашла ничего лучшего, как вновь начать притворяться и врать. А ещё она шкодила… Дразнила, сама того не ведая. Вот прямо, как та ситуация с подзарядкой.

И, да… Я впервые столкнулся с тем, что энергия начала заканчиваться. Всё же, надо пока приостановить набор духов в личную армию. Мне хотелось исполнить свою мечту и прожить счастливую жизнь вместе с Настей. А умереть от иссушения… это ужас. То есть, энергетический слепок просто исчезает. То есть, полное ничего. Пустота.

Но, что я всё про депрессивные темы? Вернёмся к божествам, и к тому, что они ведут себя, как дети.

Жуля особо не скрывала, что ей нужна пара. И вопрос скорее не столько в отношениях типа «парень-девушка», сколько в банальном желании внимания и заботы. Не знаю, что именно случилось у дракоши в прошлом, но лично мне кажется, что ничего хорошего. Сто процентов личностная трагедия с потерей близкого… Вот она теперь и ищет того, кто заполнит в ней эту сквозящую пустоту.

Анубис сейчас вёл себя, как типичный мальчишка. Меланхолия и отсутствие красок в жизни превратили его в тормознутого старикашку. Да, дочка немного поддерживала в нём маленький огонёк, но этого Стражу Весов не хватало.

Сейчас же Ан выглядел, как маленький мальчик, которому подарили очень крутую игрушку. Часто улыбался, охотно вёл беседы, активно участвовал в разработке планов для различных операций. Как будто, передо мной сейчас сидел не древний уставший бог, а молодой амбициозный парнишка, который пришёл в новый проект.

А вот, что касается Рудольф…

Она, как будто выбивалась из общей тусовки. Вечно серьёзная и рассудительная. Как будто, у неё и не было изъянов. Неужели всё это только потому, что она боялась своего родства с Локи? Кстати… мы, вроде как убили её родного отца. Конечно, это не точно, но всё же!

— Руд. — я подсел к лисичке и приобнял её за плечи: — Ты в порядке?

— Ты спас меня. И если честно… я счастлива. — улыбнулась она.

— А то, что Локи… Ну, скорее всего — того? Я понимаю,