Красно-белый. Том 2 (СИ) - Владислав Викторович Порошин

тоже на симпозиуме футбольных арбитров. Второй день обсуждаем тонкости правил игры. Голова уже идёт кругом о того, как правильно надо располагать на поле во время определения офсайда.

— Офсайдная ловушка дело тонкое, — поддакнул Черенков.

— Правда? — Заулыбалась рыженькая. — Так может, вечером сходим на танцы в парк Кирова, а то нам двоим страшно. — Протараторила она и получила малозаметный тычок в бок от своей серьёзной подруги.

«Молодой растущий женский организм требует приключений на свою миленькую пятую точку. Так что нас останавливает?» — подумалось вдруг и я, утвердительно кивнув, сказал:

— Давайте встретимся в девять тридцать вечера на улице около главного входа. Форма одежды по погоде. Меня, кстати, Володя зовут, а моего друга Фёдор.

— Маша, — представилась рыженькая. — А это моя подруга Таня.

— Очень приятно, — брякнули мы с Черенковым вместе.

На этих словах створки лифта разошлись в разные стороны, и мы с барышнями пошли уже разными дорогами, я и Фёдор к нашим «футбольным арбитрам», а они к своим агрономам.

— Ты чего им наобещал? — Зашептал Фёдор Черенков уже за столиком. — У нас же в десять часов отбой.

— В десять отбой, в одиннадцать мы с мужиками собираемся в парке пить вино, — я подмигнул Черенкову. — Всё нормально, всё успеем. У Лехи Прудникова есть кассетный магнитофон, вот и запишем на часовую кассету смачный мужской храп. И когда Бесков или Новиков сунуться в нашу комнату, то увидят, как в темноте что-то под одеялами лежит, услышат похрапывания, и пойдут дальше. А танцы в парке закончатся как раз к одиннадцати.

— Ловко, — усмехнулся Черенков, поедая мясную солянку. — А если Бесков или Новиков проверят, кто под одеялом?

— На футбольном поле тоже не каждый финт срабатывает. — Пожал я плечами. — Скажем, что пошутили, больше не повторится, готовы подавать мячи во время тренировки. Короче, наврём чего-нибудь. Зато потом будет что вспомнить.

* * *

Вечером на танцах в парке Кирова играл какой-то местный музыкальный ансамбль, который неплохо перепивал зарубежные хиты. Особенно парням удавались каверы на «Битлз» и Пола Маккартни, если конечно не обращать внимания на жуткий английский язык, которым музыканты, скорее всего, не владели и пели по русской или азербайджанкой транскрипции. Кстати, песню «Mrs Vandebilt» или в простонародье «Хоп-хей-хоп!» местный ансамбль исполнил раза три.

И если на танцполе задорно прыгал и дёргался разгорячённый народ, не смотря на всего десять градусов тепла, то над самой танцплощадкой возвышался, спиной к танцующим парам, на 22-метровом постаменте гигантский Сергей Миронович Киров, первый секретарь ЦК Азербайджана из далёкого 1921 году. Я несколько раз невольно покосился на огромную, чернеющую на фоне неба фигуру, которую в 90-х благополучно демонтируют.

«Лучше иметь маленький и скромный памятник, к которому не зарастёт народная тропа, чем огромный монумент, который при изменении политической обстановки снесут», — подумалось вдруг и наконец музыканты заиграли медленную лирическую мелодию из репертуара «Поющих гитар» — «Нет тебя прекрасней». Естественно на медлячок я пригласил рыженькую более весёлую Машу. Кстати, её подруга, блондинка Таня, когда мы разговорились, оказалась не такой уж букой. Но серьёзную Татьяну я оставил для примерного семьянина Фёдора Фёдоровича, чтобы они пообщались на различные агрономические темы, к примеру, как высаживать цветы на даче в открытый грунт.

Для меня нет тебя прекрасней, — с небольшим восточным акцентом запел солист ансамбля, голосом похожим на Полада Бюльбюль-оглы.

Но ловлю я твой взгляд напрасно,

Как виденье неуловима,

Каждый день ты проходишь мимо…

Как виденье неуловима,

Каждый день ты проходишь мимо…

— Так ты значит коренной москвич? — Спросила Маша, легко позволив всю её чуть-чуть пышненькую фигурку прижать плотно к себе.

— Я коренной алмаатинец, — хмыкнул я и подумал, что если верить паспорту. — Живу недалеко от Москвы в общежитии, в посёлке Тарасовка.

— И что, вам, футбольным арбитрам, улучшать квартирные условия не собираются? — Стала прощупывать почву бывшая в разводе агрономша из Калуги.

— Это смотря как буду свистеть, то есть судить. — Я как бы ненароком дал волю рукам, смело потрогав упругую попку, поэтому девушка, смутившись, потупила глазки и старалась больше вопросов во время танца не задавать.

«Партию пора переводить в эндшпиль», — подумал я, когда стрелки часов показали без пятнадцати одиннадцать. И сразу после медленной композиции, буквально силой потащил и Черенкова, и девушек в сторону гостиницы, не забывая при этом, что где-то недалеко наши парни должны были пить вино. А так как парк Кирова был не очень большой, на попивающий домашнее разливное вино у скамеечки «Спартак» мы выскочили сами через десять минут. На нарушение спортивного режима, конечно, решилась не вся команда, главным образом основной состав. И сейчас кто стоял с гранёным фужером в руке, кто на длинной лавочке сидел и слушал, как под гитару красивым голосом пел Юра Гаврилов:

Я приехал из деревни

В этот крупный городок.

Очень трудно разобраться,

Где тут запад, где восток.

Небоскрёбы, небоскрёбы,

А я маленький такой,

То мне страшно, то мне грустно,

То теряю свой покой…

— О, Никон и Чирик пришли! — Обрадовался защитник Вова Букиевский. — Я же говорил, что они с нами. И девочек ещё привели. Красота.

— Это не девочки, — буркнул Федя Черенков. — Это агрономы из Калуги. Они здесь на симпозиуме.

— Мы тоже на симпозиуме, ха-ха, — сказанул Олег Романцев и парни весело загоготали.

— Будете вино девушки? — Галантно предложил Георгий Ярцев и, приоткрыв большую спортивную сумку, показал, что внутри неё покоятся три трехлитровые банки виноградного вина.

— Спокойно, барышни! — Успокоил я Машу и Таню. — Это сборище наших молодых перспективных футбольных арбитров. Они дикие снаружи, но добрые внутри и при случае могут быть гостеприимны. Дайте присесть девушкам, оглоеды.

Потребовал я от парней, который развалились на скамейке, и они тот час освободили место нашим барышням. А Гаврилов, обрадовавшись моему приходу, протянул гитару и сказал:

— Спой Никон, а то у меня уже горло болит. Эту свою вещицу — песня без слов, ночь без сна и та-та-та-та.

— Давай, небоскрёбы, небоскрёбы, — недовольно пробурчал я, так как петь сегодня не планировал.

«Н-да, — подумалось мне, когда я усаживался на место Юры Гаврилова. — Если бы сейчас нас увидел Бесков, то либо его схватил бы „кондратий“, то либо нас он потребовал отправить на два года в ЦСКА или в какой-нибудь СКА далеко на Амур».

— Что ж вам спеть? — Спросил я, проведя пальцем по струнам и подкрутив первую и третью струны, которые уже не строили.

— Что-нибудь душевное, — хмыкнул капитан команды Романцев.

— Душевное? — Пробормотал я и вспомнил песню, которую любила слушать моя бывшая жена, в той другой жизни. — Песня называется «Осколок льда». Кто придумал и сочинил, не знаю, случайно услышал во дворе.

Ночь унесла тяжелые тучи,

Но дни горьким сумраком полны.

Мы расстаемся — так будет лучше,

Вдвоем нам не выбраться из тьмы…

Эту песню из репертуара «Арии», которую написали Маргарита Пушкина и Виталий Дубинин бас-гитарист этой культовой группы, я не стал выводить перебором, ведь, по сути, всегда грал на обычном дворовом уровне. Но и простым боем гениальные слова Пушкиной зашли для моих слушателей на ура.

Я любил и ненавидел,

Но теперь душа пуста.

Все исчезло, не оставив и следа,

И не знает боли в груди осколок льда…

— Нормально, — похлопал меня по плечу Юрий Гаврилов. — Потом слова запишу.

— Да, — улыбнулся я, протянув гитару её хозяину. — Это тебе не небоскрёбы, небоскрёбы, а ты маленький такой. Мужики, одна просьба, у нас завтра товарищеская игра с футбольными арбитрами из Баку. Вы с виноградным сроком не переборщите, пожалуйста.

Я встал с лавки, взял за руку девушек, второй рукой дёрнул за собой Фёдора Фёдоровича и словно маленький тягач потащил их всех в гостиницу.

— Не понял, а ты куда? — Возмутился Вова Букиевский.

— Я обещал родителям девушек — вернуть их до полуночи, — пробурчал я в ответ.

Глава 2

На следующий день в субботу 24-го марта 1979 года сразу в девяти городах Советского союза стартовал 42-ой чемпиона СССР по футболу. В принципе я знал, чем закончится этот чемпионат — победой московского «Спартака». А вот где чемпионат закончу я, пока ясности не было. Потому что на сегодняшней предматчевой установке вновь поспорил с Константином Бесковым, который предложенную мной схему 4−3–3, принёсшую нам победу в четвертьфинале против московского