Валерий Белоусов - Бином Ньютона, или Красные и Белые. Ленинградская сага.

— А! Здравствуйте, Валерий Иванович…Вот, с Вами хочет поговорить товарищ…

— Лацис. — угрюмо представился незваный гость.

— Товарищ Лацис… из Органов.

— Из каких органов? — тупо переспросил я своего директора.

— Из Внутренних. — «Вот уж действительно, хуже татарина!» — невольно подумалось мне.

— Ну, я пойду? — как-то робко, не похоже на себя, спросил гостя наш всегда грозный директор. В ответ гость чуть кивнул своей до синевы бритой наголо головой, от чего по ней скользнул электрический блик.

Когда директор, осторожненько прикрыв за собой двойные двери, оставил на наедине, товарищ Лацис с неуловимой змеиной грацией перетек за директорский стол, уверенно, по-хозяйски открыл роскошный кожаный бювар, подаренный вскладчину Петровичу на пятидесятилетний юбилей, достал из него лист писчей бумаги номер два, взял из высокого малахитового стакана химический карандаш и пододвинул все это на мой край стола:

— Присаживайтесь по удобнее, Владимир Иванович. И давайте, не торопясь, подробненько, опишите ваши контрреволюционные действия.

— Никаких контрреволюционных действий я не вел., — К счастью, мой голос почти и не дрогнул. — И ничего я писать не буду! И вообще, вы сами-то кто будете?

— Вам же сказали — я из Органов. Внутренних! — внушительно произнес Лацис, слегка удивившись моей тупости. Два раза ему представляться пришлось!

— Внутренние органы, они ведь разные бывают… Печенка там, селезенка, прямая кишка опять же…, — плоско пошутил я, испуганный собственной наглостью.

— Ты что же, вражина, наши славные Органы задницей считаешь?! А работники Органов тогда — кто?! — как Лацис оказался рядом со мной, я так и не понял. Вот, ведь только секунду сидел напротив меня за столом — и вот его желтые тигриные глаза смотрят мне прямо в душу…

— Какой я тебе вражина?! — еще больше, до цыганского пота, испугался я. — Я советский человек! И НЕ СМЕТЬ со мной разговаривать в таком тоне!

— А то что будет? — с интересом спросил меня мигом отстранившийся чекист.

— Уебу стулом., — доверительно сообщил ему я, сам при этом замирая от смертного ужаса.

— Ишь ты какой… Смелый, да?

— Какой уж есть. — пробурчал в ответ я.

— Н-ну ладно… смелый. У Колчака служил? — резко спросил мой визави, точно нож под ребро воткнул.

— Да. — глухо и стыдливо буркнул я в ответ, будто был на приеме в кабинете венеролога.

— Где, сколько времени? («Будто сами не знают!» — пронеслось в голове).

— В технической приемочной комиссии…

— Чего же ты там принимал, белячок? Водочку или коньячок?

— Гаубицы, системы «Виккерса», калибра 234-мм. Месяц всего и пробыл.

— А потом?

— А потом всю дорогу уже у наших…у красных, то есть.

— Почему же ты к нашим перешел?

— Да так. Личное…(«Конечно, личное. Там, в Читинской пробке, девицы из Императорского Воспитательного общества эвакуировались да застряли, в том эшелоне…девицы, да. Двенадцать, тринадцать лет, может, больше? Да господам офицерам, освиневшим от ректификата, сие было все равно, сколько тем лет от роду. Пришлось вмешаться. Семь пуль в нагане, минус три благородных золотопогонных господ офицеров… Перейдешь тут. Зато девки уцелели.»)

— Личное, значит… — прищурился недоверчиво Лацис… — В РККА ты где служил?

— В ТАОНе. (тяжелая артиллерия особого назначения. прим. переводчика).

— Уволен почему? («Ну чего он мне душу мотает? Возьми моё личное дело, да почитай!»)

— С маршалом Тухачевским покойным я поспорил…

— И о чем же?

— Да он ху… всякую ерунду на трибуне нести начал. Про пушки безоткатные, про пушки универсальные, про полигональные снаряды…

— А ты?

— Да что я…встал и сказал — что с полигональными снарядами на Волковом поле (русский артиллерийский полигон. Прим. Переводчика) игрались тридцать лет еще при старом режиме и все без толку, а универсальная пушка — это смесь ужа и ежа, а…короче, навалились гурьбой, сорвали с меня петлицы и определили сначала на кичу, а потом уж в лазарет. Нашли у меня какую-то эпилиптоидную психопатию (наш консультант, врач-психиатр проф. Яалло Суурманенн, исследовавший представленную нами рукопись, этот диагноз полностью подтвердил. Прим. Редактора).. а потом в запас уволили.

— О как! А как вы себя сейчас чувствуете? — с видимым интересом спросил меня Лацис.

— Хорошо. Жалею только, что Тухачевского, разбившегося на аэровагоне (автомотриса с авиационным двигателем и толкающим воздушным винтом. Разработана в Германии проф. Юнкерсом, испытывалась в Советском Союзе. При известной катастрофе аэровагона вместе с Тухачевским погибли несколько высокопоставленных советских политических деятелей, включая Артема (Сергеева), Павлуновского, конструкторов Яковлева и Бекаури. прим. переводчика), кремировали да в кремлевской стене погребли… — сварливо отвечал ему я.

— Почто так? — искренне удивился чекист.

— Да если бы он в могиле лежал, я бы ему на могилу бы насрал. А так очень высоко, не достать! — с сожалением покачал головой я.

— Нет, ну ты точно псих… Органы ты не боишься, могилы обсираешь…, — непонятно чем восхитился Лацис и решительно встал из-за стола — Ну, собирайся.

— Мне… с вещами? — мой голос предательски дрогнул. Чуть-чуть..

— Ага. С вещами и на выход.

Когда я, с руками, привычно скрещенными позади, выходил на покрытый летящим косо снежком школьный двор, Наташа подбежала ко мне и отчаянно схватила за рукав моего «семисезонного» пальтишка на рыбьем меху:

— Владимир Иванович! Куда это Вы?

— Бог его знает, девочка! Может, в Большой Дом на Литейный, а может, прямо в Кресты…

— Я Вас буду ждать!! Я Вас обязательно буду ждать…

2

Легко обогнав зазвеневший на повороте краснобокий трамвай с двумя прицепными вагонами, черная как ночь «эмка» взвыла мотором и еще наддала… Господи, куда мы так торопимся, прямо как на пожар? Как голый в баню… Добро бы, а то ведь в тюрьму!

Эх, эх…дурак я, дурак! Расслабился, рассопливился. Классовая борьба, меж тем, как видно опять обострилась, на манер застарелого люмбаго …

Ни чему меня жизнь не учит!

Вот в прошлый раз, когда я под «Весну» попал… в смысле, не под время года, а под операцию по очистке нашего Города от бывших офицеров…

Вызвали меня на Литейный — а я и пришел, такой весь из себя в шелковой полосатой безрукавке, белых брюках и теннисных туфлях…На Острова (Кировские острова — место отдыха ленинградцев. Прим. Переводчика) я прямо от туда ехать собирался, выходной ведь у меня был! Так в этих туфлях я потом до самого СЛОНа и доехал! (Соловецкий Лагерь Особого Назначения, один из самых страшных островов «Архипелага» GULAG.. Так что на остров автор рукописи в какой-то мере все же и попал. Прим. Переводчика).

Нет бы чтобы держать под рукой ДОПРовский (Дом Предварительного Заключения. В Советской России тюрем нет. Прим. Переводчика) чемоданчик со сменой белья, зубной щеткой (а лучше взять их две! А то, не дай Бог, уронишь щетку на пол, а ведь поднимать её и зубы потом ей чистить — западло! (смысл слова неясен. Прим. Переводчика) А где щетку потом взять? В лабазе щеток просто не бывает…), зубным порошком, мылом, мочалкой, полотенцем, сухарями…папирос надо взять, ну например, «Ира», россыпью…хоть я не курю, а на обмен сгодится! Ну, там иголку, нитки — может, цирики (монгольские воины. Почему данное слово употреблено автором в настоящем контексте, не ясно. Прим. Переводчика) иголку на «вокзале» не отныкают? Кто знает, какие сейчас у нас «дома» веяния…Бывает и так, и этак… Тапочки еще хорошо «домашние» взять… Черт, да ведь я даже газетку свежую сегодня не прочитал! Вот, зайду я нынче в хату, а постояльцы — бродяги меня и спросят, что нового в стране и мире? И что я им расскажу? Что соседская кошка давеча у меня в шкафчике кухонного шифоньера окотилась, причем все котята оказались разных цветов?

Мои горестные размышления прервал тихо сверкавший стеклышками старорежимного пенсне товарисЧ Лацис:

— Извините, что прерываю Ваши глубокие раздумья, Владимир Иванович, но… А паспорт у Вас, конечно, с собой?

— Конечно, нет… А нахрена мне его вообще с собой таскать? — удивился я. — Чтобы его потерять где-нито?

— Ну хоть что-то из документов у Вас собой есть? Пропуск какой-нибудь? Военный билет? — с надеждой продолжал допытываться чекист.

— Единый Проездной «Ленгортранса» на трамвай, автобус и троллейбус вам подойдет? Он с моей фотографией! — съязвил я.

— Мне-то подойдет. А вот дежурным стрелкам ВОХР — это вряд ли! (Военизированная Охрана. Вооруженные формирования вроде нашего SS-кора. Прим. Переводчика) Так что мы сейчас едем к Вам домой, за паспортом! Петренко, давай, поворачивай на Стачек, дом один, второй подъезд.