Блич: Целитель - Xiaochun Bai

молчали. Масато не было сил говорить. Урахара, казалось, собирал мысли.

— Я ошибался, — наконец произнёс Урахара. Его голос был тихим, ровным, без привычных интонационных игр. — Не в диагнозе. Не в методе стабилизации. В классификации.

Он сделал паузу, его глаза были прикованы к потолку над головой Масато, будто он читал ответы в трещинах на камне.

— То, что внутри вас, Масато… это не похоже ни на одну из известных мне форм пустотной контаминации. Я видел… И вы видели ту пустификацию. Это было как вирус — он атаковал душу извне, пытался её переписать, подчинить. Я видел… Многое. У всего была… логика. Цепочка причин и последствий. Путь деградации или эволюции.

Он перевёл взгляд на Масато.

— То, что проявилось сегодня… это не деградация. И не эволюция. Это нечто иное. Это не маска, которая нарастает на душу. Это не пустота, которая выедает её изнутри. Это… — он искал слово, — это паразит. Но не биологический. Духовный паразит, который не хочет убивать хозяина. Он хочет… с ним слиться. Использовать его форму, его потенциал, но говорить на своём языке. Проявлять свою природу. Та форма, что пыталась вырваться вместо вашего Хадо… та тень, что смеётся в вашем внутреннем мире… даже этот осколок маски… Это не попытка уничтожить Масато Шинджи. Это попытка… стать им. Но другим. Совершенно другим.

Он выдохнул, и в этом выдохе звучала глубокая, профессиональная досада человека, столкнувшегося с чем-то, что не вписывается ни в одну из его книг.

— И самое странное… такая форма не должна была выжить. Конечно же, я уже понял, что это дело рук нашего очкастого знакомого. Только он способен превратить шинигами в чудовище. Инфекция Айзена, которую использовали в ту ночь, была более слабой, чем ту, что использовали на вас. То, что случилось с вами в Сейрейтее — эта новая «инфекция» Айзена… в обычных условиях, в мире живых, без постоянного притока высокой духовной энергии, она должна была либо убить вас, либо деградировать в нечто простое, примитивное. Но вы были в Сейрейтее. Духовная среда была перенасыщена. И вместо того чтобы умереть или упроститься… она… она акклиматизировалась. Она встроилась в вас на таком уровне, на котором, по всем теоретическим выкладкам, встроиться невозможно. Она использует вашу собственную духовную цепь как каркас. И теперь…

Он замолчал, снова глядя в потолок.

— Теперь у вас внутри сидит не чудовище, Масато. У вас внутри сидит… инопланетянин, так сказать. Существо из иной духовной реальности, которое по воле случая и чужого злого умысла оказалось здесь, нашло в вас дом и теперь пытается этот дом перестроить под себя. А стабилизатор… стабилизатор — это не лекарство. Это попытка укрепить стены и поставить замок на дверь в надежде, что инопланетянин внутри не разберётся, как дверь открывается.

Он наклонился вперёд, положив локти на колени, и посмотрел Масато прямо в глаза. В его взгляде не было страха. Была усталая, тяжелая решимость.

— И теперь нам с вами предстоит выяснить, Масато-сан, что это за инопланетянин. Что он хочет. И можно ли с ним как-то… договориться. Потому что просто так он не уйдёт. И умирать вместе с ним — не самый рациональный выход. По крайней мере, для меня.

Он откинулся на спинку стула, и в уголке его рта дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее его старую, кривую ухмылку, но лишённое всякого веселья.

— В общем, добро пожаловать в самый странный и неприятный клуб на свете, Масато-сан. Клуб носителей того, что должно было умереть, но выжило. Рад, что вы с нами.

_____________***______________

Последствия второй, катастрофической попытки давали о себе знать весь следующий условный день. Масато чувствовал себя так, будто его духовное тело прошло через гигантские духовные жернова. Каждое движение, даже моргание, отзывалось глухой, разлитой болью где-то на стыке плоти и души. Гул в груди не утихал, но стал более… осторожным. Будто то, что сидело внутри, тоже было потрясено мощью подавления и теперь выжидающе притаилось, оценивая ущерб. Но ощущение чуждого удовлетворения, той радости от секундной свободы, висело в памяти липким, отвратительным осадком.

Урахара почти не показывался. Лишь Тессай дважды приносил еду и питьё — простую рисовую кашу и тёплую воду с травяным отваром, пахнувшую полынью и мёдом. Гигант шинигами не говорил ни слова, лишь молча ставил поднос и так же молча удалялся, его взгляд, обычно суровый, сейчас был отстранённым, погружённым в какие-то собственные расчёты.

Масато лежал на кровати, глядя в потолок, и его мысли, обычно такие чёткие и аналитические, теперь метались, как перепуганные птицы в клетке. «Инопланетянин. Паразит. Не маска, не пустота. Нечто иное». Слова Урахары звенели в ушах, находя отклик в каждом новом воспоминании о тёмной пелене, о костяном осколке, о давящей тяжести. Он пытался представить это «иное», но разум отказывался, давая сбой, подсовывая лишь образы из кошмаров — белый песок, пустотные глазницы, искажённые формы.

Под вечер, если здесь было что-то похожее на вечер, Урахара снова вошёл в нишу. Он выглядел ещё более уставшим, чем накануне. Под глазами залегли тёмные круги, но глаза горели тем же холодным, неугасимым огнём аналитического ума.

— Встаньте, — сказал он без предисловий. Его голос был сухим, лишённым интонаций. — Мы не можем позволить себе роскошь долгого восстановления. Каждая минута, которую вы проводите в пассивности, — это минута, которую оно использует, чтобы лучше изучить свою тюрьму и… вас. Мы должны двигаться вперёд. Пусть и ползком.

Масато, превозмогая протест каждой клетки своего существа, поднялся с кровати. Ноги едва держали его.

— Куда? — спросил он, и голос его звучал хрипло, как после долгого молчания.

— Никуда, — ответил Урахара. — Мы остаёмся здесь. Но сегодня мы меняем тактику. Никаких попыток материализации. Никаких вызовов силы. Никаких образов. Сегодня — только одно. Слушание.

Он повернулся и вышел из ниши. Масато, шатаясь, последовал за ним обратно в главный зал подземной площадки. Тессай уже ждал там, стоя у своего обычного места. Каменный пол на площадке был чист, следы трещин от вчерашнего давления казались заделанными свежим, более тёмным раствором. Воздух всё ещё нёс в себе лёгкий запах озона и перегретого камня.

— Садитесь, — указал Урахара на центр площадки. — Спина прямая. Руки на коленях. Глаза открыты или закрыты — как вам будет комфортнее. Ваша задача сегодня — не пытаться управлять. Не пытаться отсекать. Не пытаться даже медитировать в привычном смысле. Ваша задача — дышать. И слушать.